Петерис Апинис: взгляд врача на смертельные автоаварии и эпидемию утоплений 0
С длинных июньских праздников Лиго в латвийских СМИ мы чуть ли не каждый день читаем новости о чьей-то гибели при утоплении или в автокатастрофе. Я не верю, что эту корреляцию не заметили государственные деятели и депутаты, но, похоже, они даже толком не попытались сформулировать для себя — что происходит и каковы причины.
В этой статье я попытаюсь задать и ответить на вопросы — какова причина роста числа смертельных аварий и смертельных случаев утопления, а также — в какой степени смерть при утоплении и смерть на автодорогах коррелируют с политической нестабильностью и внешней угрозой государству, возможной военной агрессией со стороны соседнего государства. Эта статья более или менее представляет собой свод информации из различных источников.
Статистика показывает, что в странах с высокой политической стабильностью и более низким внешним уровнем угрозы, например в странах Скандинавии, число смертей на дорогах и в водоёмах существенно ниже. И дело не только в инфраструктуре, а в том, что у людей выше культура безопасности — они уважают государство, уважают друг друга и верят в будущее.
Не слишком трудно свалить проблему на правительство и чиновничество — этим занимается часть оппозиционеров. Однако это факт, что в политически нестабильных, менее стабильных или находящихся под угрозой странах меняется распределение ресурсов и фокус надзора. Если государство тратит огромные средства на оборону и безопасность от гибридных угроз, меньше средств попадает в профилактические программы, например — на улучшение дорожной инфраструктуры, социальные кампании по безопасности, образование, поддержку психического здоровья. Возможно, политическая нестабильность ослабила полицию и спасательные службы, чрезмерная бюрократия загнала полицейских в кабинеты к документам и отчётам, создавая впечатление, что несоблюдение правил остаётся безнаказанным.
В геополитической ситуации Латвии царит определённая политическая нестабильность и существуют реальные угрозы военной агрессии, в обществе растёт хронический стресс и экзистенциальная тревога. У людей возникает ощущение, что будущее непредсказуемо, жизнь имеет меньшую ценность. Это снижает индивидуальную ответственность за свою жизнь и здоровье. Растёт деструктивное поведение — чрезмерное употребление алкоголя и наркотических веществ становится механизмом бегства; в свою очередь, принятие риска, в данном случае — быстрая езда, необдуманное купание, становится способом, которым люди бессознательно разряжают накопившееся напряжение и выражают свой пассивный нигилизм. Когда само государство дрожит из-за внешних угроз, более хрупким становится внутренний иммунитет общества к рискам. Человеческая жизнь становится дешевле как в собственных глазах, так и в социальном контексте, что приводит к трагической статистике на дорогах и у воды.
В условиях военных угроз и политического давления исчезает доверие к государственным институтам. Если люди не верят государству и будущему, они склонны игнорировать правила системы — в том числе правила дорожного движения. Агрессивное вождение и безответственность у воды становятся способом выразить своё отрицательное отношение к порядку в государстве в целом.
Довольно трудно искать корреляцию между культурой вождения и информационным пространством. Однако политическая нестабильность и внешние угрозы часто идут рука об руку с кампаниями дезинформации. Если общество непрерывно кормят тревогами, теориями заговора и риторикой ненависти, у значительной части общества это разрушает рациональное мышление. Люди становятся более эмоционально импульсивными, а импульсивные, тревожные и враждебно настроенные люди гораздо опаснее как на дороге, так и у воды. Здесь, правда, оговорка — в Латвии мы не можем найти корреляцию, что в приграничье, где угроза выше, была бы выше агрессия скоростной езды и чаще происходили бы утопления.
Хотя агрессивность на дороге выглядит иначе, чем агрессивность на пляже или на изгибе реки, в основе обеих смертельных бед лежат сходные черты личности и аспекты общественной культуры.
Агрессивные и импульсивные личности склонны к чрезмерной самоуверенности и желанию убеждать других в своей силе. Личная агрессивность часто идёт рука об руку с антисоциальными чертами — убеждением, что законы на меня не распространяются. Агрессивные люди считают, что ремни безопасности, ограничения скорости и фоторадары предназначены для слабых. На дороге культура мачо проявляется как агрессивный обгон, превышение скорости и игнорирование правил при убеждённости в собственной исключительности как водителя.
У реки это проявляется как желание покрасоваться — прыжки вниз головой в незнакомый водоём или попытка переплыть реку, они игнорируют предупреждающие знаки у водоёмов, указывающие, что в конкретном месте купаться запрещено, а указания спасателей воспринимают как личный вызов или ограничение свободы.
У людей с более высоким уровнем личной агрессивности обычно слабее развит инстинкт самосохранения и ниже когнитивный контроль в стрессовых ситуациях. Они действуют под влиянием эмоций, а не логики. В транспортном потоке такие люди быстро вспыхивают и совершают опасные манёвры. У воды они принимают мгновенные решения, чаще всего, разгорячённые, сразу прыгают в холодную воду, что может вызвать изменения сердечного ритма или судороги крупных мышц.
Хотя недостаточно доказательств того, что все водные и автомобильные несчастные случаи связаны с агрессивными или спортивными типажами, нельзя исключать, что по крайней мере часть аварий и утоплений вызвана “sensation seeking” (поиском острых ощущений), что является чертой личности, когда человеку необходим постоянный высокий уровень адреналина. Если эта черта не направляется в безопасное русло, например в альпинизм или другой экстремальный спорт, она трансформируется в бытовую агрессию, опасное вождение и рискованное поведение на природе. В Латвии исторически и культурно эта демонстрация безрассудства и мужественности терпима и даже высоко ценится в определённых группах общества.
И всё же я хочу обратить внимание и на другие причины, которые в Латвии создают чрезмерный риск автокатастроф и утоплений.
Отвлечение внимания на смартфоны
Самым существенным фактором, вызывающим аварии в последнее десятилетие, являются смартфоны. Использование социальных сетей, написание сообщений и даже просмотр видео за рулём стали настоящей чумой. Даже отвлечение на несколько секунд при движении на высокой скорости означает, что водитель вслепую проезжает десятки метров.
Большинство водителей страдают иллюзией собственной компетентности — они считают, что настолько опытны, что способны безопасно возиться со смартфоном. На самом деле физика и нейробиология беспощадны: мозг физически не может одинаково хорошо выполнять две задачи одновременно. Использование смартфонов за рулём создаёт аварийные ситуации, потому что одновременно влияет на три важнейших процесса вождения: визуальное, мануальное и когнитивное внимание. Даже если водителю кажется, что он смотрит на дорогу, мозг фактически отключился от происходящего вокруг. Назовём это интеллектуальной близорукостью, когда человек читает сообщение или думает над ответом — мозг переключается на обработку информации в смартфоне. Наступает условная слепота, когда человек как будто смотрит вперёд, как будто видит другую машину или человека на пешеходном переходе, но мозг эту информацию не обрабатывает. Водитель не замечает опасности, потому что его внимание занято словами или мыслями на экране.
При управлении автомобилем решения нужно принимать за миллисекунды, но даже при одновременном беглом взгляде на смартфон замедляется время реакции. Смартфон замедляет реакцию как минимум столь же существенно, как употребление алкоголя. Если едущий впереди автомобиль резко тормозит, мозгу требуется дополнительное время, чтобы переключиться с содержимого смартфона на реальную ситуацию. При движении со скоростью 90 км/ч каждая секунда, которую водитель проводит, сосредоточившись на смартфоне, означает 25 метров, которые он проезжает вслепую. Здесь интересна точка зрения офтальмологов, которые указывают, что при взгляде на экран глаза не фокусируются на удалённых объектах, а на совсем близкой точке. Формируется туннель, что означает, что водитель в значительной степени теряет периферическое зрение — не видит пешеходов, приближающихся сбоку, соседние автомобили или дорожные знаки. Водитель становится слеп ко всему, что не находится прямо перед автомобилем, и даже там его внимание ограничено.
Смартфон в значительной степени влияет и на координацию движений рук. Одна рука на руле, а другая на смартфоне или — не дай Бог — обе на смартфоне означает, что водитель не может выполнить молниеносный манёвр, если он необходим. В внезапной ситуации, где требуется поворот руля или быстрое переключение передач, водитель теряет драгоценные секунды, пытаясь положить телефон и схватиться за руль.
Смартфон в автомобиле — это не только техническая проблема, но в значительной степени и эмоциональная вовлечённость. Почти всегда содержимое дисплея телефона вызывает эмоции — злость из-за e-mail, тревогу после сообщения или смех из-за короткого ролика в TikTok. Последствие состоит в том, что эмоционально возбуждённый водитель едет агрессивнее. Он начинает рисковать, игнорировать безопасную дистанцию и ограничения скорости, потому что его внутреннее равновесие нарушено.
Задача моей статьи не в том, чтобы отрицать смартфон и заставлять его выключать всегда перед тем, как сесть за руль. Однако за последние десять лет с расширением пространства смартфонов люди приучили себя к непрерывному потоку информации. Нахождение телефона рядом создаёт постоянную низкоуровневую тревогу, которая снижает концентрацию на самом важном — дороге.
Сенсорные экраны в автомобиле значительно снижают безопасность на дороге
Чем престижнее машина, тем больше сенсорный экран и меньше ручных переключателей. Автомобильные экраны всё больше напоминают смартфоны, что создаёт ложное чувство безопасности. Водители воспринимают их как менее опасные, чем держание телефона в руках, однако на самом деле результат схож: глаза прикованы к экрану, а не к дороге. Производители проектируют автомобили как монитор на передней панели главным образом потому, что один экран дешевле, чем 20 разных переключателей, проводов и механизмов. Такие экраны позволяют создавать чистый, футуристический интерьер, который привлекательно выглядит в каталоге. Кроме того, функции на экране можно менять с помощью программного обеспечения и обновлений, тогда как физические кнопки сложнее и дороже перепрограммировать или менять.
Хотя производители рекламируют сенсорные экраны как современное и удобное решение, их внедрение создало серьёзные риски. У этих сенсорных экранов отсутствует физическая обратная связь. Когда водитель нажимает кнопку, он ощущает её пальцами. Со временем водитель привыкает включать кондиционер или менять радиостанцию, даже не глядя на кнопки. Сенсорный экран гладкий. Чтобы понять, попал ли он в нужное место, водитель обязательно должен на него смотреть. Это означает, что взгляд отводится от дороги на одну или несколько секунд — достаточно долго, чтобы проехать десятки метров вслепую.
У физической кнопки обычно одна функция. На сенсорном экране часто приходится проходить через несколько уровней меню, чтобы отрегулировать, например, подогрев или скорость вентилятора. Это требует когнитивного усилия — водитель должен думать, в какой папке находится нужная функция. Это прямое отвлечение внимания от дорожной ситуации.
Вождение автомобиля не означает сидение на диване перед телевизором. Машина едет и трясётся. Попасть пальцем в маленький точный элемент экрана трудно даже в идеальных условиях. Если водитель ошибается, ему приходится повторять действие, что требует ещё больше времени и внимания.
На солнечном свету экраны могут бликовать, делая информацию трудно читаемой, что заставляет водителя ещё дольше сосредотачиваться на экране, пытаясь разглядеть, активирована ли функция.
Единственное реальное улучшение безопасности — это голосовое управление, если оно работает идеально. К сожалению, системы распознавания голоса часто неточны, рассчитаны на конкретный иностранный язык, что снова заставляет тянуться к экрану, чтобы исправить ошибки.
Алкоголь за рулём и перед купанием
В чёрной статистике алкоголь является главным общим знаменателем как в дорожно-транспортных происшествиях со смертельным исходом, так и в случаях утопления в водоёмах (статистика Латвии — точно 2/3 случаев утопления связаны с чрезмерным употреблением алкоголя). Алкоголь снимает последние тормоза у людей, которые и без того естественно склонны к агрессии или риску. Он усиливает агрессивность на дороге и полностью отключает страх у воды — в классической форме купание в состоянии опьянения ночью после вечеринки.
Виновата социальная терпимость и в значительной степени — поддержка латвийскими политиками неконтролируемого употребления алкоголя. В обществе существует мнение, что один бокал — это ничего страшного перед тем, как сесть за руль, но именно эта терпимость и стремление правительства не замечать проблему создают среду, в которой люди садятся за руль. Алкоголь отключает самокритику — человек, который выпил, не способен объективно оценить, насколько он на самом деле пьян.
Употребление алкоголя означает не только немного замедленную реакцию, но и комплексную деградацию систем организма, которая делает безопасное вождение физически невозможным. Алкоголь сильнее всего влияет на префронтальную кору головного мозга, которая отвечает за принятие решений и оценку риска. Водителю кажется, что он контролирует ситуацию, хотя на самом деле его способность адекватно реагировать существенно снижена. В свою очередь, ощущение собственной способности становится причиной того, почему многие пьяные водители едут агрессивнее и быстрее. В то же время мозг не способен быстро обрабатывать информацию о ситуации на дороге — расстояние до других автомобилей, скорость, резкость поворота.
Алкоголь существенно увеличивает время между моментом, когда водитель замечает препятствие, и моментом, когда он нажимает на педаль тормоза. При движении со скоростью 90 км/ч даже задержка в 0,5 секунды означает несколько дополнительных метров, которые автомобиль проезжает до того, как вообще начинает тормозить. Чисто с точки зрения физиологии алкоголь сильнее всего влияет на работу мозжечка, который отвечает за точность движений. В результате повороты руля становятся дёргаными, торможение — неравномерным, и водитель теряет способность удерживать автомобиль в своей полосе.
Алкоголь также сужает поле зрения — в этой статье уже в другом аспекте упоминался эффект туннельного зрения. Водитель больше не видит пешеходов, велосипедистов или автомобили, появляющиеся сбоку. Глазные мышцы работают слабо, делая изображение размытым или двоящимся, особенно ночью.
Алкоголь и скорость — смертельная комбинация. Чем выше скорость, тем меньше времени на реакцию. Если это время отнято алкоголем, авария становится неизбежностью, а не вероятностью. Даже при небольших концентрациях алкоголя в крови риск аварии начинает резко возрастать. Если уровень алкоголя превышает 1,0 промилле, риск аварии возрастает в десятки раз. Аварии, вызванные алкоголем, почти всегда имеют гораздо более тяжёлые последствия, чем аварии, произошедшие в трезвом состоянии. Пьяный водитель часто вообще не тормозит вплоть до момента столкновения, потому что он просто не заметил препятствия.
Влияние наркотических веществ более скрытое, но не менее смертельное
Мы живём во время, когда доступность синтетических наркотиков и новых психотропных веществ высока. Есть обоснованные подозрения, что многие аварии, произошедшие якобы из-за “переутомлённого водителя” или “неправильно выбранной скорости”, на самом деле были связаны с воздействием психотропных и наркотических веществ, которое не было доказано. Это скрытый, но очень масштабный вызов общественной безопасности, которому необходим гораздо более жёсткий и технологически развитый надзор
Наркотики оказывают менее заметное влияние на здоровье. В отличие от алкоголя, который часто делает человека очевидно медленным или нескоординированным, психотропные вещества — стимуляторы, синтетические каннабиноиды, опиоиды и др. — изменяют работу мозга менее наглядно, но ещё опаснее. Такие стимуляторы, как амфетамины или кокаин, создают искусственное чувство всемогущества, чрезмерную склонность к риску и агрессивность. За рулём это означает уверенность в возможности ехать со скоростью 200 км/ч, что ничего ведь не случится, а у воды — уверенность, что можно переплыть любое течение.
Галлюциногены и другие синтетические вещества искажают восприятие реальности, расстояния и скорости. Водитель может не понимать, насколько быстро приближается поворот, а пловец — насколько глубока вода.
Одним из самых опасных факторов является совместное употребление алкоголя и наркотиков. В таких случаях вещества усиливают или маскируют друг друга. Человек может чувствовать себя менее опьяневшим, чем есть на самом деле, поэтому садится за руль или идёт купаться, будучи уверенным, что контролирует ситуацию, хотя его когнитивные способности полностью деградированы.
Алкоголь можно определить алкотестером за несколько секунд. Чтобы определить наркотики, необходимы дорогие и длительные лабораторные анализы. На месте происшествия это сделать невозможно. Если это ещё иногда проводится при патологоанатомическом исследовании в аварии со смертельными последствиями, то почти никогда — при аварии с травмами, повреждениями и широким участием NMPD. Во многих случаях, если установлен алкоголь, дополнительные тесты на наркотики не проводятся, потому что вина юридически уже ясна. В результате факт употребления наркотиков в официальных документах часто даже не фиксируется.
Наркотические и психотропные вещества имеют долгосрочное воздействие. Психотропные вещества влияют на мозг ещё долго после того, как опьянение прошло. Человек, употреблявший вещества день или два назад, всё ещё может иметь нарушенную концентрацию, замедленную реакцию или повышенную раздражительность. Это означает, что он садится за руль с плохим временем реакции.
Кроме того, люди, которые регулярно употребляют различные одурманивающие вещества, часто относятся к группам риска, которым свойственна тяга к острым ощущениям и низкое понимание риска. Для них употребление наркотиков — лишь один из способов получить дофамин, и эта же тяга проявляется также в трагическом стиле вождения или безответственном поведении у воды.
Несостоятельность Министерства сообщения и подчинённых ему ответственных структур
Вопрос о роли государственных ответственных структур в безопасности дорожного движения заслуживает изучения. Хотя индивидуальная ответственность водителя является первопричиной происшествий — ошибки, скорость, психотропные вещества и алкоголь, государственное управление определяет “правила игры” и “страховочную сетку”, в которой эти ошибки происходят. Упрощённо — водитель в Эстонии чувствует себя уверенно, потому что там нет необоснованных ограничений скорости и неадекватных знаков. Если в Латвии происходит минимальный ремонт дороги, на более длительное время предусматриваются необоснованные ограничения движения. Если где-то произошла авария, то в этом месте Latvijas Valsts ceļi навсегда устанавливает ограничение скорости 70 км/ч или даже 50 км/ч, не задумываясь, что такие необоснованные ограничения лишь создают дополнительную агрессивность на дороге. Проезжая по Рижской объездной, нетрудно заметить, что ограничения скорости установлены на перекрёстках со значительно менее важными дорогами. В Министерстве сообщения господствует мнение, что любую проблему можно решить ограничением скорости.
Несостоятельность Министерства сообщения и подчинённых ему структур или недостаточное определение приоритетов напрямую связаны с числом смертельных аварий на нескольких уровнях. Количество автомобилей на дорогах продолжает расти. Даже если поведение останется неизменным, чисто математически увеличивается вероятность столкновения. Во многих местах дороги не приспособлены к столь интенсивному и быстрому движению, какое есть сегодня, создавая слабые места, где происшествия повторяются.
Современная философия безопасности дорожного движения считает, что дорога должна быть такой, чтобы даже в случае человеческой ошибки происшествие не заканчивалось смертью. Медлительность принятия решений в Министерстве сообщения, бюрократия и недостаточное финансирование означают, что в местах, где регулярно происходят аварии, изменения вносятся годами или не вносятся вообще. Чаще всего таким местам требуется дополнительная полоса для выполнения левого поворота.
Министерство сообщения и CSDD отвечают за то, какой сигнал они посылают обществу. Если когда-то, пока CSDD руководил Андрис Лукстиньш, дирекция была одной из самых эффективных структур, то благодаря руководству и действиям Кариньша и Линкайтса по замене ответственных лиц на безответственных бюрократов изменилось отношение и восприятие учреждений. Сейчас кампании декоративны, а не меняют поведение. Если посыл недостаточно жёсткий, систематический или основанный на реальных психологических механизмах, он отскакивает от общественного равнодушия. Решения о желаемом для общества поведении для улучшения безопасности дорожного движения, улучшения дорожной инфраструктуры запоздалые и тупые. Государственные структуры не могут стереть человеческую глупость или агрессию, однако они могут создать систему, в которой эта агрессия и глупость становятся наказуемым и физиологически невозможным поведением. Если система этого не делает, то становится ответственной за каждую жизнь, потерянную на дорогах. Возможно, контроль должен быть строже — если водитель твёрдо знает, что вероятность быть пойманным за агрессивное вождение или использование телефона ничтожна, соблюдение правил становится выбором, а не обязательным требованием.
Выводы: безопасность дорожного движения и безопасность на воде требуют комплексных решений
Стресс и общее напряжение в обществе отражаются на дорогах и в водоёмах. Более высокая скорость увеличивает как вероятность происшествия, так и энергию удара, которая прямо пропорциональна числу смертельных случаев. Автомобили на дорогах становятся больше и тяжелее (сравнивая популярные сегодня внедорожники с запорожцами и жигулями моей молодости), а это в случае столкновения оставляет пешеходам или водителям меньших автомобилей гораздо меньше шансов выжить, чем при столкновении с более лёгкой машиной.
Безопасность дорожного движения — это не только дороги и полиция. Это также здравоохранение — быстрое прибытие неотложной помощи на место происшествия и быстрая транспортировка тяжёлых больных в Ригу или региональные больницы, образование (школьные программы) и система правосудия (исполнение наказаний). Если структуры не коммуницируют между собой и не действуют как единый механизм, в системе безопасности образуются дыры.
Многочисленные смертельные случаи — и утопления, и автокатастрофы, заставляют думать, что пришло время для более серьёзной общественной дискуссии о действиях по улучшению безопасности. Пора вернуться к осознанию того, что автомобиль — это источник повышенной опасности, а не просто удобное средство передвижения. Похоже, пришло время для более крупных штрафов за использование телефона и также дисплея во время вождения за рулём. О безопасности на воде следует написать отдельную статью, в которой главный акцент был бы сделан на обучении плаванию в школах.
