Карлис Стрейпс: Будучи журналистом, я никогда публично не признавался, за кого голосовал, но одно могу сказать точно… 0
Я участвую в выборах с того момента, как в Америке достиг соответствующего возраста. Мой дед был активен в Республиканской партии, и впервые, когда я голосовал в 1980 году, я отдал голос за Рональда Рейгана.
С тех пор, однако, я всегда голосовал за кандидатов Демократической партии, потому что республиканцы постепенно стали радикальнее и враждебнее ко всем, кто им не нравится.
Живя в Латвии, я получал бюллетени по почте, хотя их заполнение и отправка обратно — большая морока. По большей части я этого не делал, потому что знаю, что штат, в котором я зарегистрирован (Иллинойс), даст большинство Демократической партии и без моего участия.
В Латвии я участвовал во всех выборах в Сейм, муниципальных выборах и референдумах. Нет, соврал. Я жил в Латвии, когда были муниципальные выборы 1990 года, но тогда я был гражданином США, и голосовать мне было не разрешено.
Латвийский паспорт я получил в самом начале 90-х годов, и потому мог голосовать уже на выборах 5-го Сейма в 1993 году и на всех выборах с тех пор.
Будучи журналистом, я никогда публично не признавал, за кого голосовал,
но одно могу сказать точно — ни одна из партий, которым я отдал свой голос, со временем меня не разочаровала, однажды оказавшись такой же партией у кормушки, как и все остальные.
Менее чем через три месяца будут выборы в 15-й Сейм, и поскольку моя передача на TV24 сейчас по крайней мере на какое-то время отменена, я вполне могу порассуждать о тех 14 партиях, которые на этот раз подали списки.
Первое, что хочу сказать, — это факт, что в Латвии есть два политика, которые пытаются снова и снова, даже если в политике они принесли больше вреда, чем пользы.
Абсолютный мастер в этом отношении — Айнарс Шлесерс. Я уже запутался, сколько партий так называемый бульдозер создал за это время, но абсолютно точно, что его участие в разных правительствах пару раз означало падение правительства.
Более того, именно расследование в отношении Шлесерса в руках KNAB стало поводом для роспуска 10-го Сейма и проведения внеочередных выборов. KNAB просил право расследовать имущество этого деятеля, и большинство депутатов проголосовало против. Защитим своих — таков там был очевидный принцип.
Также факт, что Айнарс Шлесерс очень неугомонен. Во-первых, после последних пары выборов его люди напрямую отправились в Центральную избирательную комиссию с заявлением о роспуске того же самого Сейма.
Кроме того, после последних выборов в Рижскую думу (Шлесерс, как фигляр, любит прыгать из парламента в самоуправление и обратно), на которых именно партия Latvija Pirmajā vietā показала лучший результат, именно она подняла шум о возможном мошенничестве и нарушениях. Хотя, разумеется, ничего такого не было.
Во время пандемии Covid Шлесерс был совершенно неадекватен. Он носился по всей Латвии на «собрания избирателей», и когда полиция указала, что собрания в тот момент были запрещены, политик не приструнил своих, а начал наезжать на полицейских.
В этом безобразии с ним активно соперничал еще один политик, который и в этом году вознамерился получить мандаты. Алдису Гобземсу нравилось стоять в магазине у таблички, на которой написано «маски обязательны», без маски. В одном особенно неприятном случае он встал посреди дороги с приколотой к груди желтой звездой.
Ну да. Требования безопасности во время пандемии были, мол, тем же самым, что и Холокост, направленный против евреев во время Второй мировой войны.
Перед выборами в 13-й Сейм, на которых Гобземс получил мандат по списку партии KPV.LV, он был лучше всего известен как юрист, который вызвался представлять жертв трагедии в Золитуде, но кинул их и не сделал ничего.
В 13-м Сейме тогдашний президент государства в каком-то аффекте предложил Гобземсу возможность сформировать правительство. Ничего из этого не вышло, и партия KPV.LV уже во время работы 13-го созыва по сути рассыпалась в прах.
После выборов в 14-й Сейм, на которых представленная Гобземсом партия «Katram un katrai» получила всего 3,67% голосов, человек надулся и переехал в Испанию.
В этом году он вернулся с измененными именем и фамилией с партией «Gobzema saraksts». Если нынешней партии Шлесерса опросы сейчас, к сожалению, показывают хорошие перспективы, то вряд ли из списка, который сумел наскрести вместе лишь 73 кандидата, выйдет что-то особенное.
Рядом с «Gobzema saraksts» в этом году на мандаты рассчитывают еще две новые партии, которым тоже, вероятнее всего, ничего не светит. «Austošā Saule Latvijai» и партия «Mēs mainām notikumus». Последней в одном из предыдущих опросов обещали 8,1% поддержки, а первой — менее двух процентов. Месяц спустя MMN сползла до 5,2%. Полагаю, ко дню выборов это опустится еще ниже.
В списке в этом году также есть две партии, о которых можно сказать: «пройденный этап». Одна — это партия «Saskaņa», которая в большой политике под разными названиями присутствует уже с самых начал восстановленного государства.
Факт, что на выборах в 14-й Сейм «Saskaņa» осталась ниже пяти процентов, был одним из больших сюрпризов выборов. В этом году партия решила идти снова, причем с одним из старейших предметов парламентской мебели Янисом Урбановичем на первом месте списка.
Другая — Новая консервативная партия, которая на выборах в 13-й Сейм получила очень хорошие результаты (ее лидер Янис Борданс был первым, к кому президент государства обратился с предложением сформировать правительство, и у него тоже ничего не вышло). На выборах в 14-й Сейм JKP потеряла все мандаты.
В этом году ни «Saskaņa», ни JKP опросы ничего особенно великого не обещают.
У меня абсолютно нет и не может быть ничего общего с партиями, главная цель которых — защищать права так называемых русскоязычных в нашем государстве. Поэтому мой голос никогда не окажется в бюллетенях, которые подали партия «Stabilitātei!», а также партия «Suverēnā vara/Jaunlatvieši».
Остаются Национальное объединение, Союз зеленых и крестьян, Объединенный список, Новое Единство, партия Latvijas Attīstībai и партия Progresīvie.
Я понимаю популярность Национального объединения у части латышского общества, но в моих глазах национализм партии слишком часто соскальзывает в грубую ксенофобию. Это не мое и никогда моим не будет.
Что касается зеленых крестьян, во-первых, я продолжаю удивляться тому, как защитники окружающей среды сбились вместе с фермерами, использующими пестициды, но помимо этого есть давняя зависимость партии от одного политикана на западном берегу. О нем больше писать не буду, потому что человек оказался довольно капризным, когда кто-то пишет что-то, что ему не нравится, но полагаю, все знают, о ком речь.
Здесь добавлю, что Зеленая партия ушла из ZZS уже некоторое время назад. В этом году она — одна из трех партий, образующих Объединенный список вместе с Latvijas Reģionu Apvienība и Лиепайской партией.
Портал LSM некоторое время назад опубликовал материал о политических настроениях партий, и об Объединенном списке там были такие слова:
«Избиратели Объединенного списка в этом спектре также находятся в направлении порядка и традиций ближе к LPV и SV, чем избиратели JV или Progresīvie». Latvija Pirmajā vietā и Suverēnā Vara? Ну нет. Трудно судить, с кем Объединенный список захочет брататься после ожидаемых в октябре выборов, поэтому для меня лично ответ — нет.
Партия Latvijas Attīstībai была представлена в 13-м Сейме и так же, как «Saskaņa» и другие, на 14-х выборах потеряла все мандаты. В этом году опросы обещают ей поддержку ниже двух процентов, так что там, вероятнее всего, ничего не выйдет. Немного жаль, потому что партия была довольно либерально настроена в соответствии с моим пониманием либерализма и консерватизма.
Остаются Новое Единство и Progresīvie. Я знаю, немалая часть латвийского общества злится на JV, потому что она якобы была ответственна за все негативное, что произошло в нашем государстве.
Не согласен. Во-первых, именно представитель Vienotība Валдис Домбровскис в 2009 году отказался от мандата в Европейском парламенте и принял пост премьер-министра в Латвии, чтобы спасти ее от большого экономического кризиса, начавшегося в 2008 году.
Международные наблюдатели оценивали, что Латвия вышла из кризиса более гладко и успешно, чем некоторые другие государства.
Во-вторых, после того как после выборов в 13-й Сейм в формировании правительства провалились и JKP, и представитель KPV LV, из Европейского парламента также вернулся Кришьянис Кариньш, и он, среди прочего, стал единственным политиком в истории государства, который провел правительство от одних выборов в Сейм до следующих.
В свою очередь, партия Progresīvie либеральна без всяких извинений. Только после смены правительства, в ходе которой Progresīvie были включены в правительство, стало возможно принять закон о партнерских отношениях, которого Конституционный суд требовал уже пару лет назад, но решение которого политики с тех пор просто и грубо игнорировали.
Мой выбор 3 октября, вероятнее всего, будет между JV и Progresīvie. В обеих партиях есть люди, которые мне симпатичны, и в этом отношении мне досадно, что больше не существует процесса, который существовал во времена первой республики.
А именно, тогда, как и сейчас, голосование проходило по спискам, но избиратель имел право вписать в свой бюллетень две или три фамилии из других списков.
Для меня это было бы особенно важно на последних выборах в Европейский парламент, где в нескольких списках тоже были кандидаты, которые, по моему мнению, достойно представляли бы там интересы Латвии.
И в этом году я тоже не имел бы против такого ничего.
Со времени восстановления независимости в выборах в Сейм участвовали 134 партии и кандидатских списка.
На выборах в 5-й Сейм кандидаты подали 23 списка, и мандаты при 4%-м барьере получили восемь из них. На выборах в 6-й — 19 списков и девять счастливчиков. На выборах в 7-й — 21 список, и мандаты получили шесть. Еще через четыре года — 20 списков и снова шесть, которым удалось. В 2006 году и на выборах в 9-й Сейм — 19 списков и семь. На выборах в 10-й — 13 списков и пять. На внеочередных выборах в 2011 году — 13 списков и пять. На выборах в 12-й — 13 списков и шесть. На выборах в 13-й — 16 и семь. На выборах в 14-й четыре года назад соответственно 19 списков и семь списков, получивших мандаты.
На упомянутых выборах на последнем месте были Latvijas Vienības partija, Demokrātu partija, Latvijas Nacionālā Reformu partija, Latvijas Apvienotā Republikāņu partija, партия Tēvzemes savienība, партия Daugava Latvijai, Kristīgi demokrātiskā savienība, партия Suverenitāte, Latvijas Centriskā partija и Kristīgi Progresīvā partija.
Если эти названия читателю ни о чем не говорят, то это совершенно неудивительно.
Во времена первой республики никаких барьеров на выборах не было, и на четырех выборах были поданы соответственно 88, 141, 120 и 103 списка. На первых выборах мандаты получили представители 20 списков, в семи случаях — лишь по одному мандату. Раздробленность продолжалась все время первой республики до момента, когда Карлису Улманису надоело пасти кошек, и он просто ликвидировал законодательную власть.
Здесь добавлю, что за все время первой республики в Сейме была только одна женщина-депутат. Ее звали Берта Пипиня, и она была депутатом и Учредительного собрания (шесть женщин), и 4-го Сейма. 14 июня 1941 года Берта Пипиня была депортирована в Сибирь, где исчезла без вести.
В 5-й Сейм были избраны 14 женщин, в 6-й Сейм — только восемь. Для сравнения, в 13-м Сейме была 31 женщина, а в нынешнем 14-м Сейме их 34.
На посту председателя Сейма из 11 человек со времени восстановления независимости пять были женщинами.
Последнее, о чем я хочу написать на этой неделе, — это участие избирателей. На выборах в Учредительное собрание в 1920 году и на выборах в 1-й Сейм в 1922 году участвовали соответственно 84,9% и 82,2% избирателей — нечто новое и невиданное.
На выборах во 2-й Сейм участие снизилось до 74,9%. На выборах в 3-й — 79,3%, а на четвертых — ровно 80% имеющих право голоса.
На выборах в 5-й Сейм в 1993 году участие избирателей составило 89,9% — снова нечто новое. На последних выборах в Верховный Совет Латвийской ССР в 1990 году, где главным вопросом было, удастся ли избрать достаточно большое большинство, чтобы принять декларацию о независимости, на участки пришли 81,25% избирателей.
Но затем на выборах в 6-й — 72,65%, в 7-й — 71,89%, в 8-й — 71,51%, в 9-й — 60,98%, в 10-й — 63,12%, на внеочередных выборах в 11-й — 59,45%, в 12-й — 58,85%, в 13-й — 54,6%, а затем четыре года назад — 59,41%.
Это означает, что четверо из каждых 10 граждан Латвии не интересовались будущим своего государства.
На европейских выборах было еще хуже. В 2024 году решение о том, кого отправить представителями в Европейский парламент, приняли едва ли треть избирателей — 33,88%.
В свою очередь, на муниципальных выборах в прошлом году в целом по Латвии проголосовали 46,8% имеющих право голоса.
Латвия, правда, в этом отношении не исключение. В Америке на выборах президента в 1996 году, когда президент Билл Клинтон баллотировался на второй срок, проголосовало чуть меньше 50% имеющих право голоса.
В последний раз, когда в Великобритании были парламентские выборы, участвовали 59,7%, что было вторым самым низким результатом в истории государства.
В мире есть страны, где участие в выборах обязательно, и там, конечно, явка значительно выше. В Латвии это не так.
Как я уже упоминал, я сам участвовал во всех выборах подряд и буду участвовать и в этом году. Избирательный процесс кажется мне своего рода светским мероприятием для избирателей, и это радует.
Помни, пожалуйста, мой читатель: если ты 3 октября поленишься, то потом у тебя не будет никакого права ныть о том, что не делается. Приходи и ты, потому что в конце концов это был и остается священный долг любого гражданина!
