Рижский учитель прямо говорит то, что у многих педагогов на языке: “Бюрократия в образовании сейчас превышает уровень времён СССР” 0
В Латвии всё чаще поднимается вопрос о том, насколько последовательно и прозрачно формируется политика в сфере образования. Несмотря на обещанное повышение зарплат педагогам, в профессиональной среде усиливается обеспокоенность тем, что ключевые решения принимаются узким кругом чиновников и экспертов без полноценного участия учителей и системного анализа уже проведённых реформ.
Своим мнением на эту тему делится доктор педагогических наук, учитель Рижской 6-й средней школы Андрейс Мурниекс.
Продуманно ли формируется образовательная политика в Латвии? Хотя педагогам и ожидается столь необходимая прибавка к зарплате, некоторые факты заставляют в этом сомневаться. Решения в сфере образования в последние годы принимаются, опираясь на узкий круг экспертов или чиновников. В течение последних двадцати лет не работают ни консультативные советы по учебным предметам, ни Совет общего образования, которые когда-то помогали выявлять риски и обсуждать решения, готовившиеся для Кабинета министров, причем участники этих советов не получали за это вознаграждения.
Недавно завершил свою 30-летнюю работу и Совет высшего образования. Зато в последние годы при каждом вузе созданы отдельные советы, очевидно, для обеспечения политического контроля. Более того, эти советы расходуют значительное финансирование из и без того скудных бюджетов вузов. Оценка целесообразности таких советов могла бы стать одной из задач нового правительства.
Как политики вообще могут принимать в образовании обоснованные решения? Почти единственная возможность, которая сейчас осталась, — опираться на большой корпус чиновников и тех экспертов, которых чиновники решат привлечь. Число сотрудников Государственного агентства развития образования (далее — VIAA), например, превышает 320. К ним следует прибавить чиновников, работающих в самом Министерстве образования и науки (140–200).
Однако создается впечатление, что в последнее время образовательная политика «скачет» от проекта к проекту. Один заканчивается, следующий начинается без серьезной оценки предыдущего.
Деньги есть, их нужно освоить. У проектов, конечно, есть свои наблюдательные советы, но они существуют только на время проекта и обычно не могут влиять на происходящее, а лишь следить за расходованием средств. В результате нет подлинной политической преемственности и нет более широкого участия ни общества, ни самих учителей, а также ясного понимания того, что происходит и почему.
Мнение учителей чаще всего не принимается во внимание. Об этом свидетельствует тот факт, что предыдущий министр образования Даце Мелбарде за год так и не нашла времени встретиться с ассоциациями педагогов (учителей математики, английского языка, музыки, латышского языка и др.) и представителями «Латвийского педагогического совета». Есть надежда, что новый министр образования и науки Илзе Индриксоне исправит ситуацию.
В обществе уже несколько лет витает желание критически пересмотреть проведенные реформы в образовании. Наряду с изменениями в финансировании школ (от принципа «деньги следуют за учеником» к принципу «деньги следуют за образовательной программой») необходимо начать оценку результатов проекта «Школа2030». Илзе Индриксоне в своих первых выступлениях, среди прочего, обозначила необходимость больше доверять школе и, следовательно, хотелось бы думать, и учителям тоже. В короткий период до выборов, вероятнее всего, не будет возможности изменить образовательные стандарты, но можно создать предпосылки и систему для пересмотра содержания образования, восстановив возможность участия педагогических организаций в этом процессе.
Чиновникам, в свою очередь, нужно научиться не покровительственно оценивать бескорыстную работу неправительственных педагогических объединений, а использовать интеллектуальный потенциал членов этих организаций, который существенно превосходит компетенцию чиновников в практических вопросах образования.
В рамках проекта профессиональной поддержки педагогов VIAA сейчас пытается выяснить, как повысить потенциал учительских объединений. Однако важнее не то, насколько велики такие объединения, насколько красивы их сайты и как научить их привлекать деньги, а то — что они дают другим учителям, как могут помочь в формировании образовательной политики, предоставляя чиновникам обратную связь, проводя экспертизу документов, выявляя недостатки, предлагая решения и инновационные идеи.
Размышляя о предстоящей работе, стоит вспомнить, что происходило в образовании за 36 лет независимости Латвии. Серьезными реформами в общем образовании можно назвать только две: а) ту, что происходила в 90-е годы XX века, и б) проект «Школа2030».
В первом случае акцент делался на освобождении школы и учителя от удушающих рамок советской оккупационной системы и коммунистической идеологии. Новшествами в сфере управления образованием тогда стали регулирование содержания обучения стандартами по учебным предметам и аккредитация школ. Учитель теперь мог свободно выстраивать освоение учебного содержания по собственной разработанной программе. Были, конечно, и предлагаемые государством учебные программы для тех учителей, которые не могли сами создавать свои оригинальные. Издательства поощрялись к созданию инновационных учебников. Открылись возможности для основания частных школ. Немного позже реформу завершило введение централизованных экзаменов.
Однако слабым местом реформы было то, что без внимания осталось обеспечение школ учебными средствами и методической поддержкой. Даже те структуры в сфере методической поддержки, которые остались со времен оккупации, постепенно ликвидировались, а не преобразовывались. Надежда на то, что один лишь свободный рынок в образовании решит все проблемы, была утопической. Также вполне обоснованно критиковался слишком свободный выбор учебных предметов в средней школе.
Как всегда после чрезмерностей в одном направлении, последовали перегибы в противоположную сторону. С годами нарастал ажиотаж вокруг централизованных экзаменов. Только по ним затем и оценивались школы и учителя.
Образовательная политика все больше двигалась в направлении «закручивания гаек». Вплоть до дискуссий на телевидении — не следует ли в целях контроля снимать работу учителя в классе.
В такой ситуации новый проект «Школа 2030» учителя восприняли с надеждой. Акцент в заявке проекта делался именно на разнообразии методических подходов, широком сотрудничестве учителей в школах для формирования индивидуализированного освоения учебного содержания с учетом особенностей и потребностей конкретной школы и учеников. Наконец изменения в образовании были обеспечены и серьезным финансированием, использовались ресурсы Европейского союза. Это было именно то, чего не хватало реформам 90-х годов XX века.
Однако на этот раз проблема заключалась в том, что создатели реформы полагались только на собственные силы, привлекая лишь таких людей, которые безоговорочно соглашались с руководством и идеологической позицией того времени.
Деньги тратились на семинары, презентации и разъяснения, но в меньшей степени — на детальную разработку учебного содержания.
Те учебные предметы (например, физика, химия, музыка), в разработке содержания которых участвовали либо более опытные педагоги, либо учительские объединения, сохранили свое качество. Другие, где тон задавали непродуманность и непроверенные идеи, оказались в проигрыше. Особенно дискуссионным было слияние истории с обществознанием, что до сих пор остается нерешенной проблемой.
Нововведением стало перемещение учебных предметов из одной области в другую. Это было мало обосновано. Вместо описаний учебного содержания в стандартах появились результаты, которых должны достигать ученики, причем только раз в три года. Из среднего образования исчезли такие учебные предметы, как этика, логика, история религий. Лишь в некоторых школах преподается философия. В гуманитарных учебных предметах до сих пор сохраняется целый ряд не слишком удачных и запутанных формулировок именно в описаниях достижений учащихся. Хотя «Латвийский педагогический совет» (организация, объединяющая представителей 16 ассоциаций учителей разных учебных предметов) в ходе обсуждения стандартов представил много предложений, и часть одиозных формулировок чиновники исправили, в стандартах по-прежнему остается много недостатков (об этом немного ниже). Дискуссионной, конечно, была и привязка реформ к «компетентностному подходу», который во многих странах мира подвергается широкой критике. Удивительной была и самоуверенность реформаторов, объявлявших любые возражения и критику признаком отсталости.
В результате уже восемь лет мы работаем в новой системе, которая затронула не только сферу методики, но и вызвала различные перестройки, которые изначально даже не декларировались.
Конечно, гораздо больше, чем структурные изменения и изменения содержания образования, родителей и учителей всегда волновали вопросы поведения учеников. Однако у буллинга, несдержанности, депрессий у молодежи, недостатка восприятия и концентрации, зависимости от смартфонов и других поведенческих проблем есть более глубокие причины. И дело не только в нехватке инструментов для решения конкретных случаев, например, для защиты учеников или учителей от насилия. Упомянутые негативные явления в значительной степени являются результатом недостаточности воспитания, или ценностного образования.
В целях образовательных стандартов, созданных в рамках проекта «Школа2030», есть ссылка на ценностное измерение (в том числе на воспитательные ориентиры), однако, к сожалению, очень мало из этого отражается в результатах, которых должны достигать ученики.
Подробный анализ стандартов и реформ можно найти в монографии «Цели образования в смене культурных парадигм». Для общего представления можно упомянуть некоторые странные особенности. Права в каждом стандарте, например, упоминаются как минимум в два раза чаще, чем обязанности. В обоих стандартах общего образования отсутствуют словосочетания общечеловеческие ценности, общее благо, борьба за свободу. Понятие «свобода» не появляется в результатах, которых должны достигать учащиеся по стандарту основного образования. В свою очередь, упомянутое в стандарте общего среднего образования понятие «свобода слова» характеризует лишь одно из проявлений свободы.
Хотя во введении к Сатверсме выражено ясное осуждение тоталитарных режимов, ни в одном из стандартов это не актуализировано. Нет требования уметь аргументированно осуждать оккупацию, тоталитаризм, нацистский и коммунистический режимы. Правда, в стандарте основного образования установлено, что ученик распознает насильственные идеологии и объясняет их несоответствие действующим нормативным актам, правам человека и общим нормам демократического общества. Однако такая формулировка — «насильственные идеологии» — слишком неконкретна, обща и допускает разные толкования. Реагируя на рекомендации «Латвийского педагогического совета», в стандарт основного образования в свое время была включена ссылка на НАТО и ООН (в проекте стандарта их не было). Однако в стандарте среднего образования ничего подобного нет, хотя кажется, что именно в этом возрасте знать об этих организациях было бы еще важнее.
Ни в одном из стандартов не упоминаются слова совесть, разум, братство, любовь, счастье, ложь, смерть, страдания, гармония. Слово «семья», которое в основном образовании упоминается как минимум 17 раз, в результатах стандарта среднего образования появляется уже только три раза.
Пропорция частоты употребления понятий странная, нелогичная. Не упоминается также роль родителей, бабушек и дедушек, матери и отца (хотя, разъясняя тему семьи, это, конечно, можно включать в учебный процесс).
Половая жизнь упоминается только один раз в стандарте основного образования (откладывание половой жизни в области здоровья), в стандарте среднего образования — ни разу, а сексуальность — один раз в стандарте среднего образования, в стандарте основного образования — ни разу. О половых различиях говорится в стандарте среднего образования, но только в области биологии.
Нет важного понятия «цивилизация», не упоминаются парламентаризм, либерализм, консерватизм, ненасилие, мир, расизм и Холокост. Отсутствие последнего понятия фактически означает, что государство не предусмотрело для учеников возможности обсуждать эту трагическую страницу истории человечества. Именно знания и дискуссии о таких событиях, невинных жертвах и их спасителях являются незаменимой помощью в осознании и воспитании идеалов сострадания, бескорыстия, мужества и человеколюбия. Не называя вещи своими именами, мы рискуем многое существенное не рассмотреть или рассмотреть поверхностно. Конечно, неконкретность стандартов пытаются исправить учебными программами и учебниками (спасибо их создателям!). Однако они не являются обязательными!
Положительно оценивается то, что в стандарте основного образования дважды, а в стандарте среднего образования один раз упоминаются Праздник песни и танца, выделяется также фольклор, а в основном образовании даже предусмотрено обсуждение экзистенциальных вопросов.
Гораздо шире, чем в стандартах, ценности и добродетели раскрыты в различных образцах учебных программ. Вне рамок «Школы2030» в проекте Латвийского университета ARETE research разработана также подробная программа для воспитательных часов. Важно популяризировать и расширять это практическое измерение ценностного образования.
Новый министр образования и науки Илзе Индриксоне правильно отметила, что существенно совершенствовать необходимо и преподавание здоровья. Причем так, чтобы оно способствовало усвоению ценностей и навыков создания семьи. Решение демографических проблем нужно начинать с образования! Однако важно не торопить изменения. Например, требование «к завтрашнему полудню» ввести во всех школах отдельный учебный предмет «здоровье» необходимо обсудить, обосновать и подготовить. В латвийских школах уже существовало преподавание здоровья как отдельного учебного предмета, однако позже его интегрировали в обществознание. Как лучше? Это нужно оценить. Введение или восстановление учебного предмета требует серьезной работы, материалов, основанных на мировом и латвийском опыте, а также соответствующим образом подготовленных педагогов.
Для переработки стандартов необходима оценка предыдущих реформ с привлечением педагогических организаций. Это более длительный процесс. Однако сравнительно быстрее можно уменьшить бюрократическую нагрузку. Особенно это касается оценки достижений учащихся. К сожалению, требования и рекомендации Министерства образования и VIAA обросли дополнительными требованиями и интерпретациями со стороны самоуправлений и руководителей школ, что затрудняет работу учителей. Чрезмерно много времени приходится уделять различным отчетам. Угрозы закрытия школ (особенно в дистанционном обучении и сельских школах) делают руководство школ тревожным. Как доказать качество своей школы? Ясно, что проверяющие, скорее всего, будут оценивать не то, горят ли у ученика глаза во время учебы, интересен ли и увлекателен ли учитель, а то, как заполнены журнал, отчеты и самооценки.
Формальное в образовании начинает заслонять существенное.
От нескольких педагогов, с которыми в последнее время довелось поговорить, работая в объединении «Латвийский педагогический совет», поступают тревожные сигналы. Несколько молодых творческих учителей собираются уйти с работы. Решение покинуть школу молодой учитель не всегда принимает из-за низкой зарплаты (хотя и это существенный фактор), а потому, что выше ценится не качество учебной работы, а выполнение формальных требований.
Многие учителя считают, что бюрократия и формализм в образовании сейчас превышают уровень времен оккупации СССР. Дополнительное значение имеют и часто необоснованные претензии родителей. Большой вред нанес период пандемии Covid-19 и неподготовленное внедрение инклюзивного образования.
Конечно, претензии есть и к учителям, и они могут быть вполне обоснованными. Свое влияние оказала длительная недостаточность оплаты труда педагогов (зарплаты ниже даже по сравнению с Литвой и Эстонией). Поэтому эту профессию нередко выбирают случайные люди. По-прежнему не хватает учебников. Учебных материалов сравнительно много, но они несистемны и не связаны между собой. Молодые учителя теряются в этом многообразии.
Учителя проводят много времени, готовясь к урокам. Со временем многие устают, начинают работать без вдохновения, лишь по инерции. Тех, кто работает по призванию, становится все меньше. Поэтому тем более пришло время серьезно учитывать мнения учительских объединений и их видение проблем. Хватит решать вопросы образовательной политики в узком кругу экспертов или чиновников! Поэтому на новое правительство и его готовность к продуманным, взвешенным, но и решительным решениям хотелось бы смотреть с осторожной надеждой.
