Рижский учитель о закулисье государственного управления: «Самое большое умение чиновника — написать документ так, чтобы его никто не понял» 0
Автор: д-р Андрейс Мурниекс, учитель Рижской 6-й средней школы
Не секрет, что в гораздо большей степени, чем Сейм, кабинет министров и политики, государством на самом деле управляют чиновники. С одной стороны, компетентный чиновник в таком случае на вес золота. И такие есть и в Латвии. С другой стороны, однако, у нас почему-то не очень получается с сокращением бюрократии. Возможно, для расширения понимания могут пригодиться некоторые наблюдения о работе чиновничества.
Рассмотрим некоторые приёмы, с помощью которых чиновники манипулируют политиками и обществом. Причём использование этих приёмов мистическим образом переходит от одного поколения бюрократов к следующему, скорее всего, без каких-либо курсов профессионального мастерства.
Ясно, что чиновник не должен принимать решение, основываясь только на собственном мнении. (В некоторых случаях такого мнения вообще нет. Но в других случаях оно есть, причём бывает очень категоричным и обычно односторонним.) В отдельных случаях чиновник объективно не может быть компетентным абсолютно во всём спектре проблем, которые приходится решать. Следовательно, нужно ссылаться на внешних экспертов или неправительственные организации (далее в тексте — НПО), которые призваны представлять «голос народа». Поэтому в дискуссиях о НПО следует учитывать ещё одного игрока — чиновничество, которое использует услуги НПО.
Как чиновникам успешно использовать НПО, чтобы добиться заранее запланированного решения?
Одна из возможностей для тех, кто готовится реализовать какую-либо спорную идею, — найти и пригласить высказаться организации или экспертов с противоположными взглядами. Тогда можно сказать, что среди профессионалов по конкретной проблеме нет единодушия. Противостояние мнений, к тому же, можно и обострить, стравив представителей противоположных интересов, например, организации работодателей и работников, в сельском хозяйстве — управляющих лесами и экологических активистов, в образовании — представителей точных и гуманитарных учебных предметов и т. п.
Разногласия можно использовать, чтобы затягивать принятие решений или даже вообще оставить всё по-старому. Тогда внезапно можно предложить решение, задуманное ещё в самом начале, которое до этого не стояло на повестке дня. Никто толком с ним не ознакомился. Однако такое решение тогда якобы выводит из тупика.
Если какая-либо профессиональная организация «упирается», чиновник нередко приглашает в рабочую группу в качестве эксперта кого-то из членов этой организации, щедро оплачивая выполненную работу или подготовленные документы.
Тогда после принятия решения можно «заткнуть рот» протестующей организации, ведь, мол, ваш человек же участвовал в подготовке документа! Обычно руководитель организации тогда в растерянности разводит руками, а не возражает, что член организации ведь представлял только самого себя, а не всю организацию.
Кроме того, в договор с таким экспертом можно включить условие конфиденциальности, что до завершения проекта нельзя разглашать информацию (подобная тактика применялась на этапе подготовки содержания образования проекта «Skola 2030»). Поэтому организация, член которой участвует в проекте, может даже не знать, что в нём создаётся.
Другая возможность — привлекать только выгодных для себя экспертов и НПО.
Существует целый ряд НПО, послушных бюрократам, которые только тем и живут, что выполняют государственные заказы и «штампуют» проекты документов или исследуют проблемы так, чтобы выводы соответствовали интересам чиновника или соответствующей политической идеологии. Единственный смысл существования таких организаций — освоение государственных денег. Обоснованны сомнения, до какой степени следует финансировать деятельность таких НПО, которые якобы помогают другим организациям, например, организуя заседания «Совета по реализации меморандума о сотрудничестве неправительственных организаций и Кабинета министров», чтобы раз в месяц обсуждать сотрудничество с государством (общество «Latvijas Pilsoniskā alianse» получает на эту цель из государственного бюджета 200 000 EUR в год).
Скорее следует вернуться к давнему предложению — позволить каждому налогоплательщику направлять один процент или полпроцента от своих уплачиваемых государству налогов той НПО, которую он считает полезной. Тогда, возможно, государственная поддержка НПО вообще не была бы необходима.
Поэтому, с одной стороны, понятен вопрос, который в последнее время стал актуальным: можно ли вообще называть «неправительственными» такие организации, которые «кормятся» только за счёт государственных средств. С другой стороны, объединениям, которые хотят добросовестно объединять и представлять интересы конкретной группы людей, трудно «выжить» только на членских взносах и пожертвованиях. Из-за сложной отчётности некоторые объединения даже отказываются от какой-либо хозяйственной деятельности, потому что плата за услуги бухгалтера для годового отчёта «съедает» все доходы.
Особенно трудно существовать объединениям, которые представляют интересы небольшой или малообеспеченной группы, например, объединениям учителей учебных предметов и т. п. Большая дилемма таких объединений — либо участвовать в субсидируемых государством проектах и тем самым становиться частично зависимыми от государства и влияния чиновников, либо сохранять полную независимость. Но тогда во всей деятельности фактически приходится полагаться на энтузиазм добровольных участников.
Третья возможность для чиновников перед началом крупного проекта — инициировать создание нового объединения, в котором действовали бы их сторонники и которое было бы создано с целью освоения запланированного финансирования. В таком случае проблем меньше всего.
Даже закалённые профессионалы за хорошую оплату нередко соглашаются участвовать, чтобы разрабатывать или перерабатывать программы, а также готовить необходимые вспомогательные материалы.
Часто такой выбор мотивируется мыслью, что лучше участвовать в таком проекте и пытаться предотвратить полную глупость, чем гордо стоять в стороне, но не иметь возможности повлиять на процесс. С одной стороны, если удаётся создать качественный продукт, то это не самый плохой исход. С другой стороны, государство таким образом теряет возможность услышать критические мнения и провести более многосторонний анализ рисков. Стратегические ошибки тогда обычно не устраняются, а закрепляются, потому что в деталях проект становится более приемлемым.
Также ситуацию можно обострить, предложив поспешное решение, которое позже всё равно придётся отменить. Наконец, можно затягивать время в долгих и бессмысленных дискуссиях и согласованиях так долго, пока чиновник счастливо не дождётся назначения следующего министра. Тогда всё начинается сначала. В свою очередь, новый министр, особенно если он не профессионал в конкретной области, вынужден полагаться на знания и советы чиновников, если заранее не создана надёжная и компетентная команда управления.
Особое мастерство чиновника — сформулировать документ настолько сложным языком, что понять его способен только сам создатель текста и в лучшем случае пара экспертов, «посвящённых» в тонкости.
Какой-то комментатор в социальных сетях пишет: «если достаточно долго повторять слова “устойчивость”, “потенциал”, “долговременность”, “пилотактивности”, “подход, основанный на знаниях” — наступает момент, когда никто больше не задаёт простой вопрос: что же на самом деле было сделано?» Тогда у нас и появляются самые разные языковые чудеса (вместо дюн — биотопы, вместо песка — прибрежные субстраты и т. п.). В образовании список характерных неологизмов и понятий можно было бы продолжать ещё долго (обучаемый, образовательная экосистема, компетентностный подход, критическое мышление, самоуправляемое обучение, мышление роста, инклюзивность и т. п.).
Неужели во всех сферах действительно всё так плохо? Наверное, нет! Не будем преувеличивать! Есть и в чиновничестве добросовестные исполнители своих должностных обязанностей.
Некоторые изменения в мышлении чиновников Министерства образования и науки внушают небольшие надежды. В последнее время были попытки понять потребности профессиональных организаций педагогов. Возможно, удастся восстановить консультативные советы как по каждому учебному предмету, так и один общий совет на уровне общего образования, который помогал бы выявлять противоречия и ошибки в документах, искать решения проблем и помогал бы планировать развитие содержания образования. Важный принцип в таких советах — включение представителей как педагогических объединений, так и вузов, союза самоуправлений и работодателей, участие без вознаграждения и профессионализм.
Это необходимо для того, чтобы в развитии образования сохранялась преемственность и в многообразии мнений выкристаллизовывались оптимальные решения. Не создавать для каждой задачи или проекта локальные наблюдательные советы (они, конечно, иногда тоже полезны), а формировать долговременную консультативную структуру, вовлекая в планирование развития профессионалов из разных сфер.
Конечно, руководить работой таких групп гораздо труднее, потому что возникает вышеупомянутая проблема столкновения противоположных мнений. Чиновникам или политикам, которые руководят такими советами, необходимо осваивать и использовать навыки дипломатии, тренировать способность слушать, видеть главное, замечать инновационное, осваивать элементы управленческой науки, отказаться от высокомерия и иллюзии собственного превосходства и всезнания. И превыше всего — уметь формулировать мысль понятным языком!
Возможно, тогда — в конструктивном сотрудничестве между профессионалами, политиками и чиновниками — удастся оправдать ожидания общества относительно развития.
