Петерис Апинис: бескомпромиссная борьба прокурора за ухудшение неотложной помощи и приёма в больнице 0
Латвийский врач Петерис Апинис на портале LA.LV делится мнением о коллеге Алексее Вишнякове, руководителе отделения неотложной помощи Рижской Восточной клинической университетской больницы, отмечая его вклад в развитие современной клиники и обучение медиков премудростям экстренной помощи.
Отделением неотложной помощи Рижской Восточной клинической университетской больницы руководит врач Алексей Вишняков. Я горжусь тем, что у меня есть возможность хорошо знать Алексея и ценить сделанное им. Он и хирург, и врач неотложной помощи, продолжает работать также в Службе неотложной медицинской помощи, обучает врачей и других медицинских работников премудростям неотложной помощи. Кажется, что Алексей останется в истории латвийской медицины не столько благодаря своим медицинским знаниям и навыкам. То, что останется надолго, — это современная Клиника неотложной помощи и приёма пациентов, с моей точки зрения — особенно новое приёмное отделение для инфекционных пациентов.
Эту клинику проектировали люди с недостаточными знаниями специфики работы больниц, строили строители без желания возвести лучшее учреждение, электрическое и сантехническое оборудование предлагали люди, движимые лишь желанием продать. Алексей Вишняков выучился на архитектора, строительного инженера и энергетика, чтобы это приёмное отделение стало лучшим медицинским зданием в Латвии или — одним из лучших приёмных отделений в Европе. Именно в это приёмное отделение за впечатлениями и идеями приезжают врачи и организаторы здравоохранения со всей Европы. Один из примеров: если врачу приходится работать в полной экипировке, как это было во время пандемии Covid–19, становится невыносимо жарко. В таком случае в коридоре можно установить 17 градусов, а в палате — 23. Отопление осуществляется через систему кондиционирования воздуха и встроено в пол.
Или, например, пациент, нажав кнопку, отправляет сигнал на пост, где видно, откуда поступил вызов, на посту видна палата — можно видеть, что происходит, при этом персонал может разговаривать с пациентом. Может случиться, что медсестра находится в другом изоляторе, работает с больным, ей поступает этот вызов, медсестра поднимает трубку и выясняет, что случилось. Если пациенту, например, неудобно лежать, она может закончить свои дела у другого пациента, но если это что-то острое, например внезапная боль, то, разумеется, они сразу направятся к больному с такими жалобами.
Каждому пациенту выделяется свой монитор. Монитор всегда и везде перемещается вместе с больным, например пациента с монитором везут на компьютерную томографию. Мы мониторим пациентов по всей территории больницы, потому что есть как отличный обычный Wi‑Fi, так и параллельно медицинский Wi‑Fi, через который передаются все жизненно важные параметры, и в нём также доступно управление вентиляционным оборудованием, контроль стерильности и многое другое.
Нет, дорогие пациенты, моя цель не в том, чтобы описать всё, чем гордится инфекционное приёмное отделение Восточной клинической университетской больницы, — моя цель была рассказать, что руководитель с энтузиазмом и желанием может сделать очень многое. Мне кажется, что Алексею Вишнякову можно было бы доверить строительство RailBaltic, и он бы справился, правда — был бы вынужден уволить те сотни дармоедов, которые кормятся от железнодорожного проекта за счёт больших денег налогоплательщиков.
Мне кажется, что главное в отделении неотложной помощи и приёма — это не здание с оборудованием, мониторами, удобными кроватями и исключительной стерильностью, а также отличная организация и управление. В основе работы клиники лежит современная концепция неотложной медицины. Оценивая показания, в клинике проводится группировка пациентов по приоритетности, и преимущество отдаётся тем, чьё состояние требует срочного вмешательства. Те пациенты, которым необходимо более длительное наблюдение, но нет однозначных оснований для их немедленной госпитализации, на несколько часов под наблюдением медицинского персонала остаются в палатах наблюдения здесь же, в отделении неотложной помощи, — удобно и приятно. Каждый пациент в клинике проходит административный процесс приёма, диагностический процесс обследования и получает необходимое лечение. В результате пациентов либо госпитализируют, либо они могут продолжить лечение амбулаторно, получив подробный план лечения.
Пациентов в Клинику неотложной медицины и приёма пациентов доставляют бригады Службы неотложной медицинской помощи или же они приходят своими силами. Чтобы оказать неотложную помощь и решить, как справляться с проблемами здоровья пациента, в Клинике неотложной медицины и приёма пациентов проводится интенсивное обследование пациентов: около 40 000 различных рентгеновских снимков, 16 000 ультразвуковых исследований и 470 000 анализов в год.
Но главное в клинике — это сотрудники со знаниями, опытом, эмпатией и навыками.
В Клинике неотложной помощи и приёма работает более 320 сотрудников. Каждое мгновение (24/7) на работе находятся 10 врачей, 4 помощника врача, 8 медсестёр, 9 санитаров — сиделок по уходу за больными, 8 других сотрудников — всего около 40 человек. Круглосуточно в приёмном отделении пациентов наблюдают, консультируют, диагностируют и лечат терапевт, хирург, травматолог, гинеколог, уролог, микрохирург, невролог, нейрохирург, кардиолог, радиолог, нефролог и реаниматолог. При необходимости отдельных узких специалистов привлекают и вне их рабочего времени. Здесь мне следует добавить, что в Латвии из-за очередей (на диагностику, лечение, к специалистам) и финансовой несостоятельности многие пациенты выбирают вариант — не к семейному врачу, не к амбулаторному специалисту, а на машине Службы неотложной медицинской помощи в Рижскую Восточную клиническую университетскую больницу.
Результаты диагностики и лечения в неотложной помощи определяются командной работой специалистов и согласованностью действий
Дальнейшее описание — попытка объяснить министру, чиновникам, сотрудникам KNAB и юристам, что работа врача — это не работа сантехника, где винт с одинаковым усилием может затянуть любой, у кого есть хороший гаечный ключ и сильные мышцы. Ситуации, где всё решают навыки хирурга, изображение компьютерной томографии или лабораторный ответ с одной стрелкой вверх, в современной медицине довольно редки. В Латвии исследований о сотрудничестве врачей нет, зато в Европе таких можно найти достаточно много. И эти исследования показывают: результаты ухода за пациентами на 30% лучше, если врачи знают друг друга, доверяют друг другу (обращаются друг к другу на «ты»). То есть уже терапевт ждёт у постели пациента невролога, которого хорошо знает, и без опасений рассказывает ему находки и своё мнение. У англичан есть такое понятие, как “gut feeling”, это означает — врач «нутром» чувствует что-то неладное и несоответствие между лабораторной находкой и клинической картиной. Но это «нутряное чувство» можно пересказать только коллеге, которого ты знаешь.
И ещё — как реаниматолог я могу сказать, что нет ничего важнее, чем хорошее взаимодействие врача и медсестры. Если ты впервые сталкиваешься с конкретной медсестрой в реанимационном зале у умирающего пациента, результаты будут гораздо более сомнительными, чем при работе вместе с медсестрой, с которой вы уже много раз бывали на грани жизни и смерти пациентов.
Давайте доверимся немецким исследованиям. Итак, немцы считают, что в любом приёмном и неотложном отделении необходимо добиться взаимного знакомства коллег, дружбы и доверия. Поэтому немецкие больничные кассы выделяют средства, чтобы врачи и медсёстры, рентген-лаборанты и специалисты лаборатории хотя бы раз в месяц встречались друг с другом вне помещений отделения, вместе учились, вместе обсуждали, вместе ели и общались. Сегодня существует достаточно много методов коммуникации, как незнакомые люди могут быстро познакомиться и подружиться ради общей работы. И такие мероприятия помогут на 30% — каждому третьему пациенту получить более качественную и точную диагностику и лечение.
Нет надежды, что такой вывод поймут в Министерстве здравоохранения, хотя директор Департамента здравоохранения Санита Янка действительно работает также в отделении неотложной помощи Рижской Восточной клинической университетской больницы, является действительно умным, опытным врачом и знающим организатором здравоохранения. Но именно её можно прекрасно использовать как пример — в больнице она работает 4 раза в месяц, и шансы, что на дежурствах она познакомится со всеми остальными 320 сотрудниками, которые тоже работают в дежурном режиме, почти невозможны, если только Алексей Вишняков не ищет возможностей сплотить свой коллектив. В отделении неотложной помощи дежурят коллеги из стационарных отделений, например — хирург всю неделю оперирует и лечит в отделении, но раз в неделю дежурит в отделении неотложной помощи. Но в тот момент, если он действительно занят, вместо себя на приём отправляет более молодого коллегу или ординатора. И этому более молодому коллеге тоже нужно познакомиться с большим механизмом неотложной помощи.
KNAB инициировал судебный процесс против руководителя Клиники неотложной медицины и приёма пациентов Рижской Восточной клинической университетской больницы (RAKUS) Алексея Вишнякова, его заместителя Геннадия Ричарда Русанова и бывшего директора медицинских технологий RAKUS Гинта Цирулиса
Вы слышали, чтобы такое учреждение, как KNAB (число сотрудников которого многократно превышает число врачей приёмного отделения), заметило что-нибудь в многомиллионных картельных закупках цифровых технологий и программирования, которые (странным образом) заметила Европейская прокуратура? Или, может быть, KNAB заметил какие-то нарушения в строительстве RailBaltic, например — при возведении бессмысленного здания у аэропорта «Рига» или сваи в Даугаве? Или, может быть, KNAB заметил, как Кариньш летал на частных самолётах, а авиакомпания AirBaltic закупала невероятно дорогие автомобили? Нет, тут KNAB ничего не увидел. Зато обвинил Алексея Вишнякова, Геннадия Ричарда Русанова и Гинта Цирулиса в том, что 6 января 2024 года коллектив Клиники неотложной медицины провёл организованное работодателем мероприятие по сплочению коллектива с закусками и музыкальными паузами в Дворце культуры «Зиемельблазма». Одна часть мероприятия действительно была формальной, поскольку были обращения руководства RAKUS и других высокопоставленных лиц (одно даже очень длинное и скучное); в реальности мероприятие обошлось в 14 560 евро. Аренда помещений, инвентаря и персонала — немного более 3000 евро, питание для 150 человек — примерно 8000 евро, а чуть более 3000 евро вместе получили ведущий вечера и музыканты. KNAB считает, что деньги на мероприятие были собраны неправильным способом, это не предусмотрено нормативными актами, поэтому сразу — уголовный процесс и суд. Ни цента государственных денег, ни цента в кармане какого-либо организатора — но уголовный процесс и суд.
Повторю — в Европе доказано, что неформальное знакомство врачей и медицинских профессионалов повышает качество диагностики и лечения на 30%. Неужели KNAB хочет, чтобы пациенты ни в коем случае не получали это более высокое качество? Государственных средств на такие неформальные мероприятия не найдётся. Но в ситуации, когда несколько компаний выделили частные средства, чтобы самая важная в Латвии клиника неотложной помощи была готова лучше помогать пациентам, KNAB готов к гигантской имитации деятельности. Правда, когда я начал интересоваться этим случаем подробнее, выяснилось, что KNAB вовсе не хотел передавать это дело в суд, а дело «протолкнула» прокурор. Возможно, это лишь впечатление, но прокуратура, которая надзирает за работой KNAB, в последнее время в общественно значимых делах обвинения не выдвигает, а в других (как это) — даже передаёт в суд. Я толком не понимаю — рано или поздно каждый сотрудник прокуратуры стареет, дожидается своей болезни и попадает в отделение неотложной помощи Рижской Восточной клинической университетской больницы. Оказывается, прокурор хочет, чтобы там всё было как можно хуже. Один из лучших организаторов здравоохранения Латвии теперь годами будет занят хождением по судам.
