«Если эта полоса падёт, дорога на Киев будет открыта!» Крепость сети украинских дронов, где Россия застряла в кровавой ловушке 0
Так называемая укреплённая полоса Украины — это цепь из пяти городов и населённых пунктов, образующая стратегическую линию обороны против продвижения России в Донбассе. Это одно из мест, где война сейчас особенно жестока.
Важную роль в этой обороне играют и возвышенности, и леса, и реки Кривой Торец и Казённый Торец, однако главным препятствием для российских сил являются именно города и населённые пункты.
Украина опасается: если эта укреплённая полоса падёт или будет отдана России, это может открыть путь через малозастроенные низменности к таким важным городам, как Днепр, Харьков и Киев.
Британская газета The Guardian посетила эту укреплённую полосу, где дороги и здания укрыты противодроновыми сетями, а военные и мирные жители живут под постоянной угрозой российских атак.
В небольшом украинском городе Лиман над зданиями, словно гигантская паутина, свисает использованный оптоволоконный кабель. Такими кабелями управляются смертоносные дроны, которые используют и Россия, и Украина. За годы войны их накопилось так много, что новым дронам становится трудно пролетать через этот клубок — в нём запутываются роторы. Птицы даже выдёргивают эти провода, чтобы строить гнёзда.
Под блестящими волокнами кабелей видны жилые дома, разрушенные артиллерийскими обстрелами. Силы Москвы по-прежнему каждый день пытаются захватить город, который они кратковременно оккупировали до украинского контрнаступления 2022 года, когда были выбиты.
Около тысячи мирных жителей, которые ещё остаются в Лимане, живут в подвалах — без электричества, газа и проточной воды.
Лиман — северный форпост укреплённой полосы. Эта цепь городов критически важна для обороны Украины в Донбассе. Она стала символом многолетней, но порой спорной стратегии Киева — связывать и изматывать российские силы в городской среде, окружённой лесами и реками.
Продавец овощей Александр Павлович из Лимана бежал за день до встречи с The Guardian в эвакуационном центре в соседнем Славянске. Его 78-летнюю мать ранил в живот осколок. В течение долгого дня она медленно умирала без помощи.
Он похоронил мать в саду, а затем на велосипеде отправился в путь длиной около 30 километров к относительной безопасности. По дороге он пережил столкновение с российским FPV-дроном, который взорвался о противодроновую сеть, натянутую над дорогой. Батарея дрона ударила его по щиколотке.
«Город так сильно разрушен, — сказал он, перебирая несколько вещей, которые взял с собой. — Чтобы попытаться поймать сигнал мобильной связи, нужно идти в центральный парк. Но снаружи повсюду дроны. Мы боялись выходить. Но когда мама умерла, мне стало страшно оставаться одному».
Некоторые города Донбасса, включая Покровск и Бахмут, уже пали после кровопролитных осадных боёв, которые почти стёрли их с карты. Другие города долгое время находились на краю пропасти.
Однако в мае впервые с украинского контрнаступления 2023 года Киев вернул больше территории, чем Россия смогла захватить за то же время. Есть признаки того, что ход войны, по крайней мере пока, может начать склоняться в пользу Украины.
Украинские удары дронами всё сильнее подрывают длинные линии снабжения Москвы в Донбассе и в Крым, а упорная оборона укреплённой полосы обошлась России в огромные потери людей и ресурсов. Эта территория — часть примерно 10% Донбасса, которые Россия не контролирует и которые Москва требует как часть любого мирного соглашения. Украина опасается, что такой сценарий оставит расположенные западнее города, включая Днепр и Киев, беззащитными перед возможным будущим вторжением.
Потенциал укреплённой полосы был осознан ещё в 2015 году, во время президентства Петра Порошенко — через год после того, как Россия захватила Крым и на востоке Украины начались боевые действия. Именно эти события украинцы считают началом войны.
Стратегия предусматривала линию обороны вокруг четырёх крупных городов Донецкой области и их спутниковых населённых пунктов, протянувшуюся примерно на 30 миль с севера на юг вдоль трассы Н-20 Константиновка—Славянск.
Эта территория представляет собой концентрацию плотно заселённых центров, крупных промышленных зон и сложной географии — рек, лесов и возвышенностей, — что даёт преимущества обороняющимся.
В опубликованном в апреле докладе американский аналитический центр Institute for the Study of War охарактеризовал эту полосу как почти идеально подходящую для обороны. Центр отметил, что она даёт Украине существенное преимущество, и добавил: цена, которую Россия заплатила в битве за Бахмут или в кампании за Покровск, побледнела бы по сравнению с тем, что потребовалось бы для захвата этой укреплённой полосы — если предположить, что российские силы вообще смогли бы это сделать.
В последние недели темп российских атак резко вырос, однако, по крайней мере пока, конкретных успехов у российских сил немного. Тем временем в кремлёвскую «мясорубку» бросают всё новых людей.
С момента полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года война полностью изменилась. Она уже длится дольше, чем Первая мировая война.
Бригады, прибывшие в этот регион во время контрнаступления 2023 года, передвигались колоннами на поспешно замаскированных гражданских автомобилях. Теперь в городах и вблизи фронта они перемещаются на транспортных средствах, напоминающих сцены из антиутопического фильма «Безумный Макс» — с металлическими тросами, решётками и «клетками», предназначенными для преждевременного подрыва охотящихся российских дронов.
В лесах и полях прежние простые оборонительные позиции превратились в глубокую систему препятствий — противотанковые рвы, столбы, клубки колючей проволоки и другие заграждения.
Рядом с физическими препятствиями размещены антенны для обнаружения дронов и средства радиоэлектронной борьбы для их нейтрализации. Улицы и широкие участки дорог покрыты туннелями из противодроновых сетей.
«Война с 2022 года изменилась», — сказал командир 93-й бригады Украины подполковник Шамиль Крутков, с которым The Guardian встретилась в Краматорске.
Он признал, что оборону укреплённой полосы и её пригородов на протяжении лет многие воюющие на фронте оценивали скептически. Но эта стратегия дала Украине время адаптироваться к новому типу войны, в котором доминируют дроны, боевые роботы и дистанционное наблюдение.
Изменились и украинские солдаты. Раньше пехотинцы говорили о ближних боях в лесах и городах, а теперь многие из них — операторы дронов, которые воюют дистанционно на фронте, превратившемся в интенсивно наблюдаемую «зону смерти». В ней любая попытка продвинуться вперёд видна и чрезвычайно опасна.
«Технологии всё перевернули с ног на голову. У нас в Донбассе были очень тяжёлые бои, но те трудные времена заставили нас думать и быть креативными», — сказал Крутков.
Он добавил, что сейчас мало возможностей для классической манёвренной войны крупными силами. «У обеих сторон одни и те же технологии. Я не уверен, что у какой-либо стороны есть возможность провести большое наступление». Для российских генералов, обещающих скорые победы на этом фронте, это проблема, а для обороняющихся — меньший вызов.
«За годы ситуация изменилась от того, что против нас мог стоять российский полк, до двух русских, пытающихся просочиться», — сказал Крутков. «Я шучу, что с начала войны мы воевали за сёла, города и районы, потом — за леса, а теперь — за лисьи норы, в которых российские солдаты хотят спрятаться».
Его прогноз на ближайшие месяцы — расширение смертоносной «серой зоны» между силами обеих сторон и увязание российских войск в этом болоте.
Вадим, офицер 63-й бригады, воюющей в Лимане и его окрестностях, связывает успехи укреплённой полосы с военными реформами, начатыми в 2024 году. Они улучшили способность Вооружённых сил Украины координировать действия в более широком масштабе.
«Раньше одна бригада удерживала свою позицию, а русские обходили её справа и слева. Не было координации, а враг всегда ищет брешь между бригадами. Теперь разница ощутима. Стало лучше», — сказал он.
«Мы начали создавать настоящие зоны смерти. Расчищали леса, рыли противотанковые рвы, ставили проволоку и заграждения из деревьев. Когда враг движется, всё видно. За последние шесть месяцев в нашем секторе мы не отдали русским ни метра».
Это, однако, не означает, что российские войска нигде не продвигались вперёд. В Константиновке, южной точке укреплённой полосы, российские силы уже занимают восточную часть города, а западная часть за рекой Кривой Торец превратилась в «зону смерти», поскольку российские группы пытаются просочиться в центр города. Это продвижение стоило российским силам огромных человеческих потерь.
Для украинской армии и мирных жителей цена тоже тяжела. В Славянске и Краматорске заводы и многоквартирные дома ежедневно несут следы ударов дронов и ракет. Автозаправочные станции покрыты сетями, топливные насосы укреплены мешками с песком, а для работников и клиентов построены бетонные укрытия.
Когда появляются FPV-дроны — а это происходит несколько раз в день, — звучит непрерывная сирена, которая своей продолжительностью отличается от обычных предупреждений о воздушной тревоге.
В Краматорске, выйдя из подвала, где проходил разговор с Крутковым, журналисты The Guardian увидели последствия недавнего удара. В жилой дом в квартале оттуда попал дрон типа Shahed с дельтовидным крылом, ранив четырёх человек.
Сорокашестилетняя Юлия Мельника, живущая в этом доме, приводила в порядок свою квартиру с фатальным спокойствием. Лестничная клетка была обгоревшей, в воздухе ещё ощущался запах пожара, вызванного взрывом.
«Иногда шум меня пугает. Но если я слышу взрыв, значит, я жива и жизнь продолжается. Это взорвалось где-то в другом месте, — сказала она. — Иногда думаю: мне нужно что-то делать, уезжать. Но через два часа я уже передумываю. И, видите, мой дом всё ещё стоит».
Другим зданиям в Славянске и Краматорске повезло меньше. Однако недавно установленные противодроновые сети и укрытия позволяют жителям ходить в магазины, в том числе на открытые рынки. Но эти сети эффективны только против меньших дронов и не защищают от гораздо более крупных дронов Shahed и планирующих авиабомб.
В целом Украина считает, что укреплённая полоса в значительной степени выдерживает российские атаки. Это даёт Киеву возможность сопротивляться требованиям Москвы отдать территорию в обмен на неопределённое прекращение боевых действий. Украина считает, что такое соглашение позволило бы России использовать Донбасс как плацдарм для следующего нападения.
Оборона также дала Украине время реализовать другие стратегии, особенно удары дронами по линиям снабжения в оккупированный Крым и Донбасс, тем самым ослабляя способность Москвы продолжать операции.
Вадим, чья бригада воюет в районе Лимана, сказал: «Враг не отказывается от попыток штурмовать Лиман и закрепиться там. Их задачей в прошлом году было взять Лиман к октябрю. Потом — к Новому году. Затем — к марту. Теперь — к концу лета».
Оборона одного города помогает защищать и остальные. Однако Вадим признал, что взаимосвязанность городов укреплённой полосы и промышленных объектов может быть как силой, так и уязвимостью, если будут перерезаны логистические пути.
«Конечно, если мы потеряем Лиман, это будет проблемой для Славянска. Но это — если», — сказал он.
Он отметил, что в Украине изменилось отношение к этой стратегии. Раньше часто задавали острые вопросы о цене обороны.
«Я помню, что два года назад было много вопросов — почему мы держимся в определённых местах, хотя это и так было очевидно, — сказал Вадим. — Теперь всё совершенно иначе. Тогда говорили: зачем за это держаться? Теперь говорят противоположное — нам нужно накапливать силы, чтобы как-то получить тактическое преимущество».
Но человеческая цена, которая при затягивании войны часто теряется за измерением успехов и неудач в метрах, остаётся огромной.
В эвакуационном центре в Славянске 68-летняя Людмила и её подруга Татьяна только что бежали из села, расположенного примерно в трёх километрах от российских позиций.
Людмила была измождена и травмирована. Накануне российская планирующая авиабомба попала в её дом, убив мужа и ещё двух мужчин, а соседу оторвав руку.
«Я только что вышла во двор. Это было чудо, что меня не ранило. Последние два года мы жили в подвале», — сказала она.
«Солдаты пришли помочь и искать моего мужа. Но он исчез. Я не чувствую себя в безопасности в Славянске, — добавила она. — Прошлой ночью мы слышали взрывы и не могли спать. Я поеду на запад страны, где мой сын, его жена и мои внуки. Но мне нужно знать, что случилось с моим мужем. Я не могу обрести покой, пока этого не узнаю».
