«Здесь любят людей, которые умеют молчать», — над ещё одной рижской школой сгустились тучи подозрений 0
Некоторое время назад мы публиковали историю о происходящем в Художественной школе Адажского края, где одна сотрудница утверждала, что в отношении неё применяется моббинг. К сожалению, похоже, что подобные обвинения касаются не только этой школы.
В редакцию мы получили письмо, автор которого очень просит сохранить анонимность, поскольку в противном случае её трудовые отношения уже на следующий день будут прекращены. По её словам, это обычная практика в отношении неудобных сотрудников.
Речь идёт о Рижском техникуме стиля и моды и его директоре Улрике Наумовой. Сразу обращаю внимание, что эта история основана на одном мнении (правда, с упоминанием и других работников, столкнувшихся с похожим отношением) и, возможно, не отражает ситуацию в целом, однако мы решили её опубликовать, чтобы напомнить: моббинг в трудовых отношениях абсолютно недопустим даже тогда, когда он применяется лишь к одному человеку. Далее — рассказ сотрудницы школы, а также комментарии директора.
От нежелательных избавляются, своим можно всё
В письме выражено недовольство стилем работы директора школы Улрики Наумовой — она увольняет тех, кто осмеливается говорить и является нежелательным; по словам автора письма, так произошло с несколькими прежними сотрудниками — заместителями директора, которых автор также называет поимённо, однако, поскольку я не согласовала это с этими людьми, здесь публиковать не буду. Нескольких работников просто просят уйти, в том числе коллегу предпенсионного возраста.
Давление, по её словам, ощущают многие опытные коллеги:
«Мы чувствуем, что от нас хотят избавиться как от нежелательных лиц. Но эта школа — наш дом и вся наша жизнь.
Мы также понимаем, что школе нужны новые веяния, но и мы учимся и не стоим на месте в повседневной рутине. У многих учителей снимают нагрузку и контактные часы. Мы остаёмся без работы и в результате сами начинаем искать другие рабочие места, что также и является целью директора».
В письме, полученном редакцией, звучат очень серьёзные обвинения: «Директор любит людей, которые умеют молчать и отдавать деньги, похищенные в проектах ESF. Так было с одной коллегой, которая теперь стала хорошей подругой директора, также специалист по персоналу — лучшая подруга, рука руку моет. Между собой договорились, какие обязанности будут выполнять в проекте ESF и какую сумму денег поделят между собой, и, конечно, на чей счёт эти деньги будут перечислены, ведь их же надо будет отдать директору. Сестра одной сотрудницы якобы пришла учиться, уже с самого начала мы знали, что она не будет ни ходить, ни учиться, просто нужна была для количества учащихся. И такие несуществующие учащиеся есть в нескольких группах».
К учащимся, как утверждается, отношение неравное — к экзаменам их допускают только при наличии удостоверяющих личность документов, однако, когда документ забыл сын одной из сотрудниц, всё оказалось в порядке, можно было взять копию из дела,
директор это подтверждает и допускает учащегося к экзамену. Однако в идентичной ситуации оказался и один «обычный» учащийся — для него такая копия из школы не оказалась действительной. Пусть приходит на экзамен в другой год!
И это ещё не всё — в обменные поездки за границу попадают те, кто «гладит директора по шерсти», разговоры с сотрудниками якобы происходят только в школьном чате, директор находится в школе максимум четыре часа в день, коллектив расколот, и все чего-то боятся.
Также, как утверждается, есть подозрительные вещи и в закупках, например, шкаф куплен за 10 000 евро, однако визуально это якобы совершенно обычный шкаф с полками и дверцами, приобретённый у фирмы, принадлежащей знакомой директора. Неужели он действительно стоит 10 000? Вслух, правда, никто ничего не говорит, потому что боятся потерять работу, однако сердце болит от того, что школа так стремительно идёт ко дну.
Автор письма постепенно ищет новую работу: «Очень жаль, что госпожа директор не слышит и не уважает ни своих работников, ни учащихся. Похоже, скоро доберутся и до меня».
Директор всё отрицает
Я связалась и с директором школы Улрикой Наумовой, которая, правда, указала, что сейчас напряжённое время — идут экзамены и внедряются инфраструктурные проекты, однако ответы предоставила.
На вопрос, соблюдается ли в школе принцип равного отношения к работникам, директор ответила утвердительно: «Со своей стороны подтверждаю, что в своей работе соблюдаю принципы равного отношения ко всем работникам, веду прямую и открытую коммуникацию со всеми коллегами. Для меня важны благополучие работников так же, как и достижение целей учреждения; в работе с коллегами я соблюдаю одинаковое отношение, общаюсь ясно и вежливо, выслушиваю мнения других, в общении соблюдаю нормы этики и способствую их соблюдению в учреждении».
Она сама якобы инициирует диалоги, мероприятия по сплочению коллектива, к которым приглашает присоединяться и технических работников.
Проблемы же, по её словам, кроются в самих работниках, и это касается не только этой школы: «Дополнительно могу указать, что
в последнее время в Латвии в целом резко актуализируется недовольство педагогов требованием выполнять прямые должностные обязанности, в том числе находиться на рабочем месте во время собраний, совместных заседаний и рабочих групп,
в том числе во время зимних каникул, когда мы планируем методическую работу, а также работать в перенесённые рабочие дни, когда в техникуме запланирован рабочий процесс. Призыв осваивать и применять цифровые навыки нередко воспринимается как несоразмерное требование. Соответственно, требования выполнять трудовые обязанности часто трактуются как необоснованные требования со стороны руководства. Каждый педагог имеет право на оплачиваемый двухмесячный отпуск в год при максимальной нагрузке, остальные рабочие дни в течение года требуют выполнения трудовых обязанностей в полном объёме так же, как и на любом другом рабочем месте, в соответствии с должностной инструкцией».
В случаях, когда между сторонами есть расхождение во мнениях, занятые лица якобы используют допустимое средство и пишут жалобу в надзорное или вышестоящее учреждение, либо представителю СМИ. Цель таких жалоб не всегда является бескорыстным сообщением о возможном нарушении. В случае споров жалобы якобы эмоционально направлены на выражение недовольства (критику) по поводу (любых) действий руководителя.
Директор указывает, что сам по себе факт наличия у подателя жалобы иного мнения о действиях руководителя учреждения не означает, что действия руководителя учреждения становятся противоправными или неэтичными.
О моббинге и деньгах ESF
В этой истории есть два вопроса, которые нельзя просто оставить на уровне эмоций. Первый — утверждения о моббинге в рабочей среде. Второй — подозрения о возможных нарушениях при реализации проектов фондов Европейского союза (ЕС). В обоих случаях важно понимать, что такие вещи не должны решаться только в школьном чате или в кабинете за закрытыми дверями. Для этого в Латвии предусмотрены конкретные учреждения.
Если речь идёт о деньгах фондов ЕС, в том числе ESF, то их использование не оставляется только на усмотрение самого учреждения. Проекты фондов ЕС в Латвии контролирует Центральное агентство финансов и договоров, или CFLA, которое проверяет запросы на платежи, расходы проекта, достигаемые результаты и при необходимости может проводить проверки и на месте реализации проекта. В проектах может оцениваться и система внутреннего контроля, в том числе то, предотвращены ли риски конфликта интересов и коррупции.
Это означает — если у кого-то есть конкретная информация о том, что в проекте указаны несуществующие участники, фиктивное обучение, необоснованные платежи, искусственно завышенные закупки или оборот денег, не соответствующий цели проекта, об этом можно и нужно сообщать.
CFLA сама призывает сообщать о нарушениях или подозрениях в мошенничестве и коррупции при реализации проектов фондов ЕС.
Если подозрения связаны не только с неправильно потраченными деньгами проекта, но и с возможной коррупцией, конфликтом интересов, принуждением вернуть деньги или получением незаконной выгоды, то такая информация может входить и в компетенцию KNAB или правоохранительных органов. В свою очередь, если человек сообщает о возможных нарушениях на своём рабочем месте и боится мести, следует оценить и механизм защиты информатора.
В свою очередь, проблемы, связанные с работой образовательного учреждения, приёмом учащихся, законностью учебного процесса, качеством образования или правами обучающихся, можно адресовать Государственной службе качества образования (IKVD). IKVD принимает жалобы от педагогов, учащихся, родителей и других лиц, которых интересуют вопросы законности образовательного процесса. Указанную в заявлении информацию служба может проверить, запросив объяснения у образовательного учреждения или дополнительную информацию у других учреждений.
Если жалоба касается непосредственно трудовых отношений — снятия нагрузки, возможного принуждения уйти, угроз, неравного отношения, моббинга или боссинга, — то это компетенция Государственной инспекции труда. В своих прежних разъяснениях, данных LA.LV, VDI указала, что в латвийских правовых актах моббинг на рабочем месте не определён как отдельное понятие, однако понимается как форма психологического террора. Работник может обратиться в VDI с заявлением о возможных нарушениях трудового законодательства или нормативных актов по охране труда.
Если и у вас есть какая-то история, которую вы хотите, чтобы я распутала и рассказала более широкой общественности, если вам есть что сказать об этой или какой-либо другой школе в нашей стране, смело пишите — [email protected]!
