Все спрашивают, нападёт ли Путин на НАТО, но исследователь указывает: Россия уже два года предпринимает недвусмысленные действия 0
Россия уже два года ведёт трудно доказуемую кампанию против стран НАТО — саботаж, повреждение кабелей, кибератаки и другие действия, цель которых — оставаться ниже порога, который заставил бы альянс реагировать едино, указывает один исследователь.
Как отмечает портал “National Security Journal”, НАТО наблюдает эту тенденцию и признаёт, что достаточно серьёзная гибридная кампания теоретически могла бы достичь уровня, при котором следовало бы рассматривать реакцию в соответствии со статьёй 5. Однако альянс до сих пор чётко не определил, в какой момент отдельные инциденты в совокупности становятся единым нападением.
Гибридная война России — действия ниже порога войны
После ударов украинских дронов по Московскому региону вновь прозвучали вопросы — может ли Владимир Путин отомстить, обратившись против стран НАТО?
Однако, по мнению эксперта, вопрос не в том, начнёт ли Россия «в следующий раз» атаку на НАТО. Москва уже длительное время оказывает давление на альянс, используя так называемую гибридную войну — саботаж, нарушение инфраструктуры и кибероперации.
Прямое военное столкновение с НАТО было бы чрезвычайно рискованным для России, поскольку это означало бы конфликт с гораздо более сильным противником. Поэтому Москва выбирает действия, которые можно отрицать и доказать которые сложно.
НАТО отслеживает такую активность. В альянсе действуют специальные структуры, анализирующие гибридные угрозы, и НАТО заявило — достаточно серьёзная гибридная кампания теоретически могла бы считаться вооружённым нападением, что позволило бы рассмотреть применение статьи 5.
Однако главный вопрос по-прежнему остаётся без ответа: сколько различных инцидентов за более длительный период необходимо, чтобы считать их одной скоординированной атакой?
Повреждённые кабели, суда и проблема доказательств
Одним из наиболее обсуждаемых примеров является инфраструктура Балтийского моря.
С октября 2023 года в Балтийском море были повреждены как минимум 11 подводных кабелей и трубопроводов. Несколько инцидентов связаны с судами, перевозившими российские грузы или шедшими из российских портов.
После этих случаев НАТО создало операцию “Baltic Sentry”, цель которой — усилить защиту критической инфраструктуры в Балтийском море.
Однако почти ни в одном случае не были получены неопровержимые доказательства того, что конкретное повреждение было приказано российским правительством.
Например:
Суд Финляндии прекратил дело против экипажа танкера “Eagle S”, поскольку прокуратуре не удалось доказать, что волочение якоря по морскому дну у берегов Эстонии было умышленным саботажем.
Шведские следователи не нашли убедительных доказательств того, что судно “Yi Peng 3” намеренно повредило кабели.
В связи с повреждением газопровода “Balticconnector” в 2023 году продолжаются юридические процессы.
Физический факт в основном ясен — суда волочили якоря, кабели были разорваны. Но главный неотвеченный вопрос таков: был ли это несчастный случай или сознательная операция?
У России есть специальные подразделения, например структуры глубоководных исследований, способные проводить подводные операции. Однако сама способность осуществлять такие действия ещё не доказывает, что в конкретных случаях они были использованы.
Пример Польши — уже есть обвинительные приговоры
Более веские доказательства возможной причастности России можно найти в Польше.
Польский суд осудил трёх человек за участие в организованной сети саботажа, действовавшей в Польше и странах Балтии.
Польские и литовские должностные лица ранее указывали, что с российской поддержкой могла быть связана и серия пожаров 2024 года, включая пожар в торговом центре в Варшаве и в магазине IKEA в Вильнюсе.
В отличие от случаев с подводными кабелями, здесь есть судебное решение и более конкретные доказательства.
НАТО видит угрозы, но не установило границу
НАТО не слепо к происходящему. Разведслужбы союзников регулярно обмениваются информацией.
Проблема в том, что публично не установлена чёткая граница — когда многие отдельные инциденты вместе становятся достаточно серьёзным нападением, требующим коллективной реакции.
Решения в НАТО принимает Североатлантический совет, где требуется единогласие государств-членов.
Однако публично не сказано, какие именно обстоятельства заставили бы альянс перейти от расследования к конкретным действиям.
Почему НАТО не называет точную «красную линию»? На это есть причина. Если бы НАТО публично установило конкретный порог, Россия могла бы использовать эту информацию как руководство — насколько далеко можно зайти, не переходя границу.
Но и у неопределённости есть свои недостатки. Она позволяет рассматривать каждый новый инцидент отдельно и говорить: «это ещё недостаточно серьёзно».
Что будет дальше?
Прямые события войны России и Украины часто исчезают из заголовков новостей через несколько дней. Но главный вопрос не только в возможном открытом нападении России на НАТО.
Гораздо более вероятный сценарий состоит в том, что продолжится то, что уже происходит:
ещё один повреждённый подводный кабель;
ещё одна кибератака;
ещё один эпизод саботажа;
ещё одно расследование без ясного виновного.
НАТО уже видит общую картину и понимает, что существует определённая тенденция. Однако альянс ещё не определил публично, какой должна быть цена для России за совокупность таких действий.
