Роман Мельник: Путин, Трамп, airBaltic и Rail Baltica — у всего этого есть какое-то сходство 0
Что делать, если поднимаешься в гору и видишь, что земля под ногами становится всё более неустойчивой? Если вначале ещё было на что опереться, то с каждым шагом становится всё ненадёжнее, опаснее. Силы это истощает всё быстрее, продвижения нет, хотя вершина вот она, совсем рядом…
Идти назад, признать, что на этот раз не хватило сил? Позволить себе поверить в чудо, что опора под ногами вот-вот снова станет устойчивой? Упрямо брести дальше, несмотря ни на что, так сказать, из принципа?
Такие ситуации в жизни человека встречаются на каждом шагу. Наверное, каждый знает кого-то, кто, например, начинает беспокоиться о своём здоровье только тогда, когда проблему уже нельзя устранить. Что-то болит, но к врачу не идёт — авось пройдёт. И тогда, когда проблема становится серьёзнее, искать помощь не хочется, потому что надежда, что как-нибудь всё уладится, гораздо удобнее неприятного диагноза и необходимости что-то менять. До того момента, когда приходит осознание, что чудес не бывает и оказывается, что изначально мелкая, но вовремя не решённая проблема стала причиной преждевременного ухода из жизни.
Кажется, что такое отношение характерно не только для отдельных людей. Подобные ситуации можно найти и в большой политике, экономике и предпринимательстве.
Думается, что такая же дилемма была и в голове у Путина. После того как план по взятию Киева за три дня не удался. С тех пор он уже десятки раз мог бы сообщить своему народу, что цели «специальной военной операции» достигнуты, и убраться из Украины. Но этого не сделал, всё ещё надеясь на чудо, на то, что силы противника иссякнут и удастся победить. Какой бы ни была цена. Вот и продолжает рыть себе яму всё глубже. Понимает, что выбраться уже не может, но продолжает копать…
Чем это закончится? Вероятнее всего — самоуничтожением крупнейшей по территории страны.
Похожая дилемма, кажется, сейчас и в голове у Трампа. Он вообразил: достаточно разбомбить Иран, его лидеры поймут, что сопротивляться не стоит, и сдадутся. Однако Иран не сдался. Война продолжается, переговоры зашли в тупик. Что делать дальше? Признать, что первоначальный расчёт не оправдался? Или бомбить ещё сильнее, надеясь, что следующий раз всё-таки окажется тем самым?
Похожая ситуация и в Латвии. Кажется, на какое-то чудо долгие годы надеялись и руководители airBaltic. Не то чтобы они игнорировали внешние факторы — как раз наоборот, пандемия Covid-19, её последствия, потеря восточного рынка из-за начатой Россией войны против Украины, рост цен на топливо и т. д. использовались как главные аргументы, почему компании необходима государственная поддержка. Однако вопрос в том — была ли вместе с этим достаточно изменена и сама управленческая бизнес-подход компании? Достаточно ли туго был затянут пояс расходов, был ли отказ от убыточных рейсов и принимались ли неудобные решения, чтобы компания сама смогла приспособиться к новым условиям? Похоже, что нет. Потому что в значительной степени надеялись, что проблему поможет решить государство, даже прекрасно зная, что оно не имеет права этого делать.
Скажете, что airBaltic не надеется на чудо? Ещё как! Иначе как объяснить прошлогодние заимствования под такие высокие проценты, которые редко какой очень прибыльный бизнес может отбить, а авиаперевозки к таким точно не относятся! Хорошо, что наконец это мечтание о чуде заканчивается. Пусть и не по инициативе самих руководителей компании, а лишь тогда, когда они получили мощный пинок от премьер-министра, наобещавшего существенные перемены в предвыборный период.
Rail Baltica. Помните начало? Разговоры о том, что затраты окупятся за счёт потока транзитных грузов. Именно поэтому планировали Саласпилсский интермодальный логистический центр, где грузы, доставленные с восточной стороны по сети с шириной колеи 1520 мм, перегружались бы на стандартные поезда 1435 мм и дальше отправлялись бы по всей Европе по мере необходимости. Эта мечта уже отжила своё. Какие-то грузы идут, но объёмы по сравнению с теми, что когда-то были, теперь минимальны. Россия не планирует заканчивать войну против Украины, можно предположить, что санкции против России ещё долго будут в силе. Значит, грузопотоки ещё долго не восстановятся. Но железнодорожную линию всё равно строят. Это означает, что расходы лягут на пассажирские перевозки. Будет ли достаточно пассажиров, чтобы цены на билеты не были, так сказать, космическими? Есть основания в этом сомневаться. Предвидится история airBaltic с государственными заплатками и в этом случае?…
Можно, конечно, сказать — большие проекты всегда связаны с риском. Это так. Однако риск и упрямое следование первоначальному плану, когда обстоятельства уже существенно изменились, — не одно и то же.
Многократно упоминается, что в США предпринимателем, достойным уважения, может называть себя лишь тот, кто хотя бы пару раз обанкротился, но не сдался, а пришёл с развитием новой идеи. Не получается — признаёт ошибку, извлекает урок, отметает всё лишнее в сторону, начинает заново, но уже иначе.
Почему этот подход не работает в других, в том числе уже упомянутых случаях? Почему решения не всегда основывают на данных и фактах, а на упрямом желании доказать, что однажды принятое решение по-прежнему правильно? Почему игнорируют, что обстоятельства меняются и потому должны меняться и решения? Признание ошибки — не обязательно поражение: оно может позволить сделать шаг назад, посмотреть ещё раз и выбрать лучший путь. Такой, который не только самому, но и всем остальным показался бы самым разумным.
В конце концов, самое важное ведь не доказать, что когда-то принятое решение было правильным. Самое важное — добиться того, чтобы следующее решение было правильным, не так ли?
