Путина загоняют в угол его собственные советники, и сценарий, который они предлагают, опаснее всего, что было до сих пор 0
Удары украинских дронов достигли Москвы, Санкт-Петербурга и оккупированного Крыма, вызывая всё большую нервозность в кругах российской власти. Это не только военные атаки — это и символические удары по образу Владимира Путина, поскольку война, которую Кремль годами пытался представить как далёкую от повседневной жизни россиян, всё чаще стучится в двери самой России.
Как сообщает Reuters со ссылкой на анонимные источники в кругах российской элиты, националистически настроенные «ястребы войны» всё громче призывают Путина прекратить переговоры с США и существенно усилить войну против Украины. Часть представителей этого крыла, как утверждается, рассматривает и крайне опасные сценарии, включая возможность применения тактического ядерного оружия.
Такие призывы стали особенно громкими после того, как украинские дроны в течение недели несколько раз достигли Москвы, а ранее поразили также Санкт-Петербург и несколько важных объектов в оккупированном Крыму.
Особенно болезненными для Кремля стали удары во время Петербургского международного экономического форума. Этот форум имеет для Путина личное значение — с его помощью Россия пытается демонстрировать себя как глобально влиятельное и экономически стабильное государство.
Атаки дронов в такой момент стали унижением не только для режима Путина, но и для российской элиты.
Уже долгое время российские националисты и сторонники войны требуют полной мобилизации, что означало бы принудительный призыв в армию в гораздо более широких масштабах. Они также призывали уничтожить правительственный квартал в Киеве, нацелиться на президента Украины Владимира Зеленского и наносить удары по объектам в Европе, которые помогают украинской оборонной промышленности.
Эта риторика становится всё более жёсткой по мере роста возможностей Украины наносить дальние удары. России, территория которой огромна, становится всё труднее защищать все стратегически важные объекты, одновременно продолжая войну, которую она сама начала в 2022 году.
Самый опасный вопрос — ядерная риторика. Часть российских «ястребов» считает, что тактический ядерный удар по Украине мог бы запугать Киев и заставить его уступить требованиям Москвы. По их мнению, это также заставило бы страны НАТО оказать давление на Украину, чтобы она приняла российские условия.
«Что ещё должно произойти, чтобы мы начали воевать по-настоящему? Война означает победу любой ценой. Украинцы воюют, поэтому они сражаются всем, что у них есть», — заявил после ударов Украины по Московскому нефтеперерабатывающему заводу националистически настроенный олигарх Константин Малофеев.
Этот принадлежащий «Газпрому» завод после атаки был серьёзно повреждён. Сообщается, что полноценно возобновить работу он сможет только в следующем году. Завод обеспечивает около 40 процентов бензина, потребляемого в Московском регионе.
«Какова причина того, что мы не используем ядерное оружие, которое наши предки создали и накопили всей мощью государства именно для такой цели?» — риторически спросил Малофеев.
Такие высказывания не означают, что решение о применении ядерного оружия уже принято. Однако они показывают, насколько далеко в кругах российских сторонников войны зашло стремление к эскалации конфликта.
Один бывший высокопоставленный чиновник российской финансовой системы заявил The Washington Post, что в российской элите царит полная неопределённость.
«Есть ощущение, что хорошего конца всему этому не видно», — сказал он, пожелав остаться анонимным.
Однако ситуация в кругах российской власти не является однородной. Базирующийся в Вашингтоне Jamestown Foundation в своей оценке указывает, что в российской элите всё отчётливее проявляются разные мнения о том, как должна продолжаться война — или как её следовало бы завершить.
Часть российской элиты хочет окончания войны или по крайней мере пытается найти выход из ситуации, которая становится всё более дорогой и опасной. Тем временем другое крыло — наиболее агрессивные «ястребы войны» — требует ещё большей эскалации.
Наибольшие опасения вызывает то, что именно это радикальное крыло, как отмечают аналитики, по-прежнему способно существенно влиять на принятие решений в Кремле.
Второй тревожный фактор — всё большая оторванность Путина от реальности. Российский президент, как утверждается, живёт в информационном пространстве, где доминируют сторонники войны, ожидания победы и убеждённость в том, что отступление недопустимо. Аналитики описывают эту среду как своего рода «военный кокон».
В такой изоляции до лидера всё труднее доходит информация, не соответствующая его желаемой картине мира. Это создаёт риск того, что решения принимаются не на основе реальной ситуации, а исходя из пропаганды и представлений, сформированных ближайшим окружением.
Третий фактор — страх. Значительная часть российской элиты продолжает поддерживать войну не только по идеологическим причинам, но и потому, что боится цены, которую пришлось бы заплатить за противоположную позицию. Оставаться в лагере сторонников войны для многих означает возможность сохранить власть, деньги и влияние.
Публичное недовольство в России пока оценивается как ограниченное, и режим Путина снаружи по-прежнему выглядит стабильным. Однако ряд наблюдателей за российской политикой предупреждает, что такие режимы нередко бывают внешне очень контролируемыми и кажущимися несокрушимыми, но одновременно внутренне хрупкими.
Диктатуры, сосредоточенные вокруг одного человека и основанные на культе личности, обычно выглядят прочными до того момента, когда внезапно перестают быть таковыми. Если распад начинается, он может происходить очень быстро.
Дальнейшая опора Путина на наиболее агрессивных советников и сторонников войны повышает риск того, что Россия может выбрать ещё более опасный путь эскалации. Это означало бы не только новые удары по Украине, но и всё больший риск конфронтации с Западом.
Кремлёвская система по-прежнему пытается демонстрировать уверенность и контроль. Но за этим фасадом растёт нервозность — из-за дальности украинских ударов, стоимости войны, уязвимости России и вопроса, на который Кремлю становится всё труднее отвечать: как долго ещё возможно продолжать эту войну без тяжёлых последствий для самой России?
