Музей художника: трость, яблонька — и ни одной картины 0
Профессиональные музейщики в шоке: бывшая министр культуры Жанете Яунземе-Гренде создала музей, претендующий на госфинансирование. Он посвящен художнику Пурвитису, но не содержит ни одной его картины.
Передача «Ничего личного» на ТВ3 рассказала поразительную историю. В Огрском крае открылся музей, посвящённый художнику Вильгельму Пурвитису (1872-1945 г.г.). Этот основоположник латвийской живописи учился в конце 19-го века в Императорской академии художеств в Санкт-Петербурге у самого Архипа Куинджи, написал великое множество великолепных осенних и зимних пейзажей и, безусловно, заслуживает своего музея.
Но — не того, который зарегистрировался сейчас в Таурупской волости Огрского края, в доме «Vecjauži», где Пурвитис жил в детстве, пока ему не исполнилось 14 лет. Совершенно точно — не того!
Новоиспечённый музей учреждён фондом «Viegli», которым руководит Жанете Яунземe-Гренде. Очень давно, с 2011 по 2013 год, она восседала в кресле министра культуры (как ставленник партии Visu Latvijai), но отметилась лишь одним — скандальным увольнением директора Латвийской национальной оперы Андрейса Жагарса, что привело к её собственной отставке. И вот теперь, решив, очевидно, что её вклад в латвийскую культуру пора расширить и углубить, госпожа Яунземе-Гренде придумала создать музей.
А чего ж его не создать, если основа уже имеется, и это — сплошная халява: дом «Vecjauži» и 80 гектаров земли вокруг него подарила фонду «Viegli» бывший директор Федерации музеев Нидерландов, которая жила там несколько лет.
«Этот яблоневый сад, скорее всего, посажен самим Пурвитисом. Он мог его видеть из дома — особенно когда яблони цветут. Тогда и приходит понимание, что это мог быть его источник вдохновения», – заливается сегодня соловьем представитель фонда «Viegli».
Что ж, давайте зачтём: музейный экспонат номер 1 – «яблоньки Пурвитиса». Нам предлагается верить, что ребёнок успел до своего отъезда из дома подростком посадить целый сад. И что эти деревья, которые так его вдохновляли (по детской памяти, очевидно), живут и цветут уже 140 лет кряду, при том что срок жизни садовой яблони — от семидесяти до ста лет.
Отлично, что там следующее в экспозиции? Экспонат номер два — «трость Пурвитиса». И чуток мебели из Академии художеств в Риге, которой он, возможно, пользовался, поскольку был там ректором с 1919 до 1941 года. А, может, и не пользовался (столько воды утекло), но грех эту мебель не выставить, если Академия согласилась дать её в аренду. Так у нас нарисовались уже экспонаты номер три, четыре, пять или сколько там ещё — на весь арендованный комплект.
Далее в экспозиции — «книги о Пурвитисе». А также «книги не о Пурвитисе», но изданные в период его жизни. Возможно, Пурвитис проходил мимо, когда они лежали в книжном магазине. А, может, он их даже читал…
Ну, всё — вы получили полное представление о творческом пути художника, выход вон там, через экспонаты номер двадцать и двадцать один: «калитка Пурвитиса» на «заборе Пурвитиса».
Погодите, но где же картины знаменитого художника? Покажите хоть несколько! А картин нет. Новоиспечённый музей клятвенно обещает их когда-нибудь где-нибудь отыскать и прикупить. А пока – «посмотрите на яблоньки, источник его вдохновения».
Удивительно, но это убогое убожище ухитрилось получить официальную аккредитацию, благодаря чему может теперь претендовать на государственное финансирование. В бюджетных деньгах, судя по всему, и состоит главная фишка этой затеи, от которой тошно всем профессиональным музейщикам Латвии. Ведь важнейший критерий, необходимый для аккредитации: наличие подлинной, ценной коллекции. А её нет даже в зародыше.
Вот что говорит Ивета Рускуле, директор Латвийского национального музея литературы и музыки, которая дважды голосовала против того, чтобы дать музею Пурвитиса аккредитацию: «Музей, основанный всего два года назад, ещё не продемонстрировал профессиональной зрелости и чёткого понимания перспектив развития. Ему нужно ещё 3–5 лет для становления, прежде чем он сможет подтвердить свою компетентность». И — она же, отвечая на вопрос журналистов, не является ли музей просто бизнес-планом для получения госфинансирования: «Для меня это выглядит как музейный бизнес. Не хочу делать такие серьёзные обвинения, но это, безусловно, культурно-коммерческий проект».
Вы спросите — почему Рускуле голосовала против дважды? Да потому что с первой попытки аккредитацию не дали. Но потом — уж не знаю, какое затмение нашло на высокую комиссию (Совет музеев), однако яблони, трость, мебель и несколько десятков книг таки аккредитовали как музей.
Это так окрылило Жанете Яунземe-Гренде, что она в своем очередном публичном выступлении заявила, что с помощью искусственного интеллекта уже определила, кому из великих латвийцев следует посвятить следующий музей. Это Кришьянис Валдемарс. И поделилась рецептом создания музеев: «Кто-то скажет — у него нет коллекции. Не нужна никакая коллекция. Забудьте!»…
