Можно ли запретить ребёнку близких людей? Случай в Курземе высвечивает, казалось бы, нелогичное решение сиротского суда 0
В распоряжение нашей редакции попала история об одном ребёнке и его приёмной семье в Курземе. Если читать её с эмпатией, ситуация кажется очень несправедливой почти ко всем вовлечённым сторонам, но особенно — к ребёнку.
Речь идёт о ребёнке, который два года прожил в приёмной семье, где сложились доверительные и хорошие отношения. Позже ребёнок был передан под опеку, однако связь с прежней приёмной семьёй оказалась настолько сильной, что общение продолжилось. Инициатором продолжения этого общения был сам ребёнок — ему ещё не исполнилось 13 лет.
И почему бы нет? Возможность для ребёнка поддерживать тёплые отношения со взрослыми, которые какое-то время были важны в его жизни, безусловно, может быть только плюсом, однако сотрудникам местного сиротского суда так не показалось.
Действует ли сиротский суд в интересах ребёнка?
Сиротский суд сначала устно, затем в письме указал бывшей приёмной семье, что её общение с ребёнком нежелательно, поскольку оно не способствует адаптации ребёнка в семье опекуна. Чтобы поддерживать отношения и встречаться с ребёнком, бывшая приёмная семья обратилась в сиротский суд с просьбой установить порядок общения с ребёнком.
Позже бывшая приёмная семья также проинформировала сиротский суд, узнав, что в новой семье ребёнок оказался в опасной для здоровья ситуации, играл с огнём, демонстрируя вредящее поведение. Целью бывшей приёмной семьи было защитить ребёнка, поэтому они попросили сиротский суд выступить посредником. Приёмная семья просила не раскрывать, что именно они сообщили о ситуации, но просила решать её щадящим для ребёнка способом, привлекая экспертов и разъясняя последствия такого поведения.
Однако сиротский суд действовал некорректно, о чём свидетельствует тот факт, что ребёнок обиделся на прежнюю приёмную семью и после этого случая прекратил всякое общение, удалил контакты. Приёмная семья тревожится и переживает.
Сиротский суд принял решение на год запретить ребёнку (а не приёмной семье, которая обратилась в сиротский суд) встречаться и каким-либо образом общаться с бывшей приёмной семьёй. В решение сиротский суд включил обширную информацию о бывшей приёмной семье ребёнка, в том числе о лишении её статуса приёмной семьи и причинах этого.
На вопрос о том, информировали ли ребёнка о решении, кто именно это сделал и как сиротский суд будет контролировать исполнение, был получен ответ, что сиротский суд не проводил беседу с ребёнком, чтобы сообщить о принятом решении, поскольку считает, что обязанность сиротского суда — не создавать ребёнку лишних стрессовых условий. Председатель сиротского суда сразу после заседания, на котором было принято решение, спросила у опекуна, хочет ли она, чтобы сотрудник сиротского суда провёл беседу с ребёнком и сообщил о принятом решении, или же опекун сделает это сама. Опекун ответила, что хочет сама поговорить и рассказать о принятом решении.
Неизвестно, был ли ребёнок проинформирован о запрете, установленном для него сиротским судом. Следует учитывать, что решения сиротского суда подлежат немедленному исполнению, и это должны соблюдать все лица, в том числе ребёнок.
Имел ли сиротский суд право так поступить?
Ситуация кажется интересной — действительно ли сиротский суд может действовать таким образом? Разве интересы ребёнка не должны быть первостепенными? Я связалась с директором Департамента политики по делам детей и семьи Министерства благосостояния Илзе Курме, чтобы выяснить больше.
Эксперт указывает, что
нормативные акты не предусматривают, что при изменении формы ухода за ребёнком или его возвращении в семью бывшей приёмной семье автоматически запрещается общение с ребёнком. Согласно части первой статьи 33 Закона о защите прав ребёнка, ребёнок имеет право поддерживать личные отношения и прямые контакты также с лицами, с которыми он длительное время проживал совместно.
В то же время общение может быть ограничено только в том случае, если это необходимо для защиты интересов ребёнка и установлены конкретные обстоятельства, свидетельствующие о том, что общение может нанести вред здоровью, развитию или безопасности ребёнка.
И. Курме поясняет: «Если инициатором общения является сам ребёнок, сиротский суд обязан выяснить мнение ребёнка и учитывать его в соответствии с возрастом и зрелостью ребёнка (статья 20 и часть вторая прим статьи 6 Закона о защите прав ребёнка, а также статья 12 Конвенции ООН о правах ребёнка). Мнение 13-летнего ребёнка имеет существенное значение, однако не является единственным критерием при принятии решения».
Но что делать приёмной семье, если у неё есть опасения по поводу ситуации? «Если у бывшей приёмной семьи возникают сомнения, что действия сиротского суда или принятое решение не соответствуют наилучшим интересам ребёнка или недостаточно обоснованы, рекомендуется обратиться в Центр защиты детей с просьбой оценить конкретную ситуацию в пределах своей компетенции».
В то же время И. Курме подчёркивает, что каждый случай должен оцениваться индивидуально, и без полной информации о конкретной ситуации можно дать лишь общее разъяснение.
