Карлис Стрейпс: это началось 18 августа, и весь мир затаил дыхание, ожидая, что произойдет дальше 0
В августе 1991 года военные в Москве устроили путч против режима Михаила Горбачёва. Он начался 18 августа, и весь мир затаил дыхание в ожидании того, что будет дальше.
21 августа стало ясно, что из переворота ничего не выйдет. В Верховном совете Латвийской ССР тем утром началось заседание. Председателем был Анатолий Горбунов, и в начале заседания депутат Янис Диневичс выступил с такой репликой:
«Я хотел бы от имени фракции Народного фронта Латвии сказать, что сейчас ситуация очень сложная, и, учитывая то, что противоположная фракция и её руководитель вчера однозначно заявили, что они подписывают документ, что подписали документ, в котором они делают этот переворот клики законным, я хотел бы попросить руководство нашего пленарного заседания прервать это пленарное заседание, чтобы можно было провести заседание фракции до 12.00».
Этому возразила депутат Эмерита Букеле:
«Коллеги, я извиняюсь, может быть, вы это уже обсудили … Я шла пешком через Ригу, люди стоят и ждут нашей информации. Есть ли нам смысл сидеть здесь до 12.00, может быть, нам следовало бы быстро всё обсудить и идти к тем пунктам, где нас ждут?»
Затем выступил Эйнарс Цилинскис:
«Я обращаюсь к тем депутатам противоположной фракции, которые здесь сидят. Я только, учитывая, что лидер фракции Диманис вчера акцептовал принадлежность фракции к этому перевороту, очевидно .. к военной хунте, может быть, что … и, следовательно, очевидно, после разгрома этой хунты эти люди, а также депутаты противоположной фракции будут судимы за государственную измену. Может быть, не все депутаты участвуют в этом перевороте, по крайней мере ещё есть время подумать и отмежеваться от этого».
Депутат Анатолий Алексеев пытался отвлечь внимание от происходящего:
«Я считаю, что в сегодняшнюю повестку дня необходимо включить вопрос о снабжении населения продовольственными продуктами и хлебом, потому что с этим возникли проблемы».
В свою очередь депутат Валентина Зейле попросила включить в повестку дня вопрос о поправках к государственному бюджету 1991 года.
В свою очередь представитель Бюджетной комиссии Юрис Боярс выступил с предложением прервать заседание до 15.00, «потому что вряд ли до 12.00 мы решим этот вопрос».
В конце концов депутаты решили прервать заседание до полудня. 116 депутатов проголосовали за, двое против и четверо воздержались.
Когда депутаты вернулись в зал пленарных заседаний, депутат Диневичс предложил идею о создании Комиссии государственной самообороны.
Депутат Андрейс Крастиньш заявил, что подготовлен законопроект под названием Конституционный закон Латвии о государственном статусе Латвийской Республики, и сообщил, что в тот момент он был роздан на латышском языке и переводился на русский язык.
Депутат Алексеев повторил требование о законопроекте о снабжении населения продовольствием.
Последовали дискуссии о различных других законопроектах, но затем настал момент обсуждения конституционного закона.
Дебаты начал оппозиционный депутат Сергей Залетаев, и не будет удивлением, что его целью было тянуть резину:
«Нам предложен для рассмотрения достаточно серьёзный законопроект. В соответствии с нашим регламентом, который пока ещё действует, законопроекты сначала должны рассматриваться в соответствующих комиссиях. Меня удивляет, что можно столь серьёзный законопроект выдвигать на рассмотрение сессии, если до этого он не обсуждался в комиссиях. Я предлагаю обсудить этот законопроект хотя бы в Комиссии по вопросам законодательства».
Депутат Айварс Эндзиньш парировал, что вопрос уже рассматривала Комиссия по вопросам законодательства, «потому что представители оппозиционной фракции открыто декларировали своё отношение к суверенитету Латвийской Республики как таковому».
Председатель заседания Горбунов рассердился на депутатов и выступил с такими размышлениями:
«Зарегистрируемся! Вы очень уж шустрые, поэтому нам постоянно приходится регистрироваться».
Когда это было сделано, 108 депутатов проголосовали за включение конституционного закона в повестку дня.
Затем последовал вопрос о снабжении населения, а также о том, заслушивать ли генерал-полковника Фёдора Кузьмина о событиях. С этой мыслью депутаты согласились 63 голосами за, 30 против и при 27 воздержавшихся.
Удивительным образом, учитывая накалённую ситуацию, депутаты продолжили дебатировать по другим вопросам, в том числе согласившись на 15-минутный перерыв.
Но затем настал момент рассматривать конституционный закон. Заседание вёл депутат Андрейс Крастиньш, который рассказывал о сути документа:
«До сих пор Верховный совет нашей республики строил свою деятельность, основываясь на Декларации Верховного совета Латвийской Республики от 4 мая 1990 года о восстановлении независимости Латвийской Республики. Как вы помните, в этой декларации в статье 5 был установлен переходный период для восстановления государственной независимости Латвийской Республики de facto, который должен был быть достигнут путём переговоров уполномоченной комиссии с соответствующими структурами СССР. С 19 августа 1991 года такие конституционные законные структуры государственной власти и исполнительной власти СССР в результате государственного переворота прекратили действовать. Таким образом, выполнить требования нашей Декларации независимости о восстановлении нашей независимости путём таких переговоров стало невозможно. Таким образом, мы должны определить государственный статус нашего государства, нашу программу действий в таких условиях деятельности.
«Каким образом дальше будет развиваться движение с СССР — таких прогнозов мы не можем высказать, и, наверное, никто не способен высказать их на данный момент, но правовую основу нашей деятельности и политику нашей деятельности мы должны определить сегодня. Поэтому в преамбуле этого законопроекта изложены эти обстоятельства, которые являются основанием для принятия такого конституционного закона, а в статье 1 декларирован правовой статус Латвийской Республики, который также основывается на соответствующих формулировках нашей Конституции Латвийской Республики от 15 февраля 1922 года и на Конституции».
Оппозиционные депутаты продолжали ёрзать. Депутат Михаил Гаврилов уже подумал о вопросе гражданства:
«Как меня, так и многих моих избирателей волнует один вопрос, я сформулировал бы его таким образом: не было бы ли здесь целесообразно дополнить пункт “a” вопросом гражданства, потому что мы хотим знать, в каком государстве, которое мы сегодня провозглашаем, мы живём и каково наше положение?»
[Здесь напомню, что в законе со временем было установлено, что гражданство Латвии автоматически полагается тем, кто был гражданами ЛР до оккупации СССР, и их потомкам, а для остальных жителей государства был создан режим натурализации.]
Другой депутат от оппозиции возразил против части текста законопроекта:
«Там есть такая фраза: “до ликвидации оккупации и аннексии”. Как мы можем судить, оккупация и аннексия — это вещи, несовместимые во времени, то есть оккупация может произойти до аннексии, потому что эти процессы во времени не совпадают. Как разрешить это противоречие?»
Депутату Индулису Берзиньшу, в свою очередь, процесс надоел, и он выступил с такой репликой:
«Я извиняюсь, насколько известна информация, то в данный момент на Домской площади находятся танки с десантниками. Я призвал бы прекратить совершенно нелогичные и ненужные дебаты и принять этот документ и в первом чтении, и во втором чтении, и в третьем чтении, чтобы хотя бы тот народ, который находится вокруг и слышит нас сейчас, знал, что такой документ принят. Следовательно, немедленно прекратить дебаты и принять этот документ — таково моё предложение, и я прошу немедленно поставить его на голосование».
В первом чтении законопроект поддержали 111 депутатов, и 15 были против. Надо помнить, что в Верховном совете был 201 депутат, и оппозиционные депутаты регулярно не участвовали в голосованиях по темам, которые им не нравились.
То же самое произошло 4 мая 1990 года, когда была принята декларация о государственном суверенитете. Её поддержали 138 депутатов, никто не был против, и только один депутат воздержался.
Это был поп Православной церкви Алексей Зотов, который был избран в Верховный совет, но в работе фракции «Равноправие» не участвовал. Позже Зотов объяснял, что считал, что декларацию нужно было просто провозгласить, а не принимать как конституционный документ. Поэтому он воздержался.
Перед голосованием во втором чтении тот же депутат Зотов ещё раз попытался мутить воду:
«Перед вторым чтением я хочу высказать замечание, поскольку дебаты уже прекращены. Мне кажется, что говорить о том, что в СССР прекратили действовать конституционные органы государственной власти, неправильно. В данный момент проходит заседание Президиума Верховного совета СССР, сегодня начинает работу сессия Верховного совета РСФСР. Я думаю, что надо писать так: “В результате государственного переворота невозможно реализовать 9-ю статью”. Тогда всё будет понятно, почему мы здесь так выворачиваем. Понимаете?»
Однако председатель заседания ничего подобного слышать не хотел:
«Мне кажется, коллеги слышат какой-то гул, который приближается к Верховному совету. Так что я призываю голосовать за этот конституционный закон во втором чтении и в целом».
За конституционный закон проголосовали 111 депутатов, против были 13.
Последовала ещё одна попытка поднять вопрос гражданства, но затем председатель заседания объявил перерыв до 15.00.
Послеобеденное заседание депутаты посвятили различным внутренним вопросам, в том числе об устройстве и работе Верховного совета. Также обсуждались упомянутые поправки к бюджету.
Насчёт танков на Домской площади это была правда. Сотрудница ВС Карина Петерсоне позже писала, что в её офисе шла паническая работа по переводу конституционного закона на английский язык, чтобы в случае, если начнутся репрессии, иностранная пресса об этом узнала.
Госпожа Петерсоне писала, что из окна она могла видеть танки с поднятыми стволами. Но через мгновение она снова подняла глаза и констатировала, что стволы были опущены и танки уезжали от здания ВС.
Я сам неоднократно опаздывал на существенные события в Латвии. В 1989 году я прибыл сюда через неделю после Балтийского пути, а в 1991 году приехал в Латвию через неделю после принятия конституционного закона.
Во время путча я находился в Летней средней школе Гарэзерса в Мичигане, где проходило собрание организации 3×3. Александр Кирштейнс, который был депутатом Верховного совета, тоже там был, и мы оба вели дискуссии о событиях на родине.
В своём дневнике я писал, что во время разговора создалось впечатление, будто я не поддерживаю независимость Латвии. Я сказал, что это хорошая идея в своей основе, но не вполне практичная, если будущее государство не продумало такие вопросы, как гражданство, пограничный контроль и др.
Во-вторых, несколько участников семинара пришли к выводу, что я фанат Коммунистической партии, потому что я заметил, что её запрет, который к тому моменту уже произошёл, представлял собой нарушение демократии во имя демократии.
В конце концов я прибыл в Латвию 12 сентября (как получилось — насовсем) после двух дней в Москве, где председатель Всемирного объединения свободных латышей и позднейший кандидат на пост президента государства Гунарс Мейеровицс и я участвовали в заседании Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, где все три балтийские страны были приняты как полноправные члены.
После принятия Конституционного закона уже на следующий день независимость Латвии признали прежде всего Исландия, которая считала, что малым государствам надо держаться вместе, а также Литва и Эстония. 24-го числа последовала Дания. 12 государств — членов Европейского сообщества коллективно признали независимость Латвии 27 августа.
Интересным образом Россия признала независимость Латвии уже 24-го числа, но администрация президента США Буша тянула до 2 сентября, потому что Буш опасался за будущее ядерного оружия СССР. Сам Государственный совет СССР принял решение о признании независимости 6 сентября.
Точно не знаю, но у меня есть основания думать, что на президентских выборах 1992 года в Америке большое большинство латышей, которые традиционно голосовали только и исключительно за республиканцев (в основном из убеждения, что президент Франклин Рузвельт, демократ, предал и обманул Латвию во время Ялтинской конференции), в данном случае проголосовали за кандидата Демократической партии Билла Клинтона.
Клинтон в июле 1994 года прибыл в Ригу по пути в Москву, где у него была запланирована встреча с Борисом Ельциным.
Мне выпала честь переводить речь Клинтона, и могу сказать, что временами звучали аплодисменты («Сегодня я стою здесь вместе с вами, и от имени всех американцев я гордо встаю в неразорванную цепь свободы»), а в другие моменты стояла гробовая тишина («я призываю вас также обеспечить и инородцам ту же законность и равенство, которые вы с такими огромными усилиями заслужили для самих себя»).
Клинтон действительно помог в вопросе вывода российских войск, и последнее подразделение покинуло нашу страну 31 августа того же 94-го года.
То, что я говорил в Гарэзерсе о запрете Компартии, — оказалось, в этом был смысл, потому что уже сразу после восстановления государственной независимости на её месте появилась Социалистическая партия, а также те партии, которые со временем сформировали понятие «Согласие» в его различных вариантах.
Через 35 лет после подлинного восстановления государственной независимости стоит помнить, что через полтора месяца в выборах в 15-й Сейм участвуют несколько партий, которые по-прежнему вырезаны из той же ткани. Партия Stabilitātei! Та же «Согласие», а также Suverēnā vara/Jaunlatvieši.
Особенно SV/J в опросах показала весьма хорошие результаты. Очень надеюсь, что сообщество граждан Латвии всё же решит за это не голосовать. Потому что нам не нужен Сейм или правительство, которое будет пытаться ликвидировать отношения с Западом в пользу отношений с Россией. Не нужен и никогда не будет нужен!\
