Самое интересное — почему украинцы выбрали именно эту цель? Слайдиньш объясняет: война наконец-то пришла и к россиянам 0
Удары украинских дронов по объектам на территории России всё чаще затрагивают не только военную инфраструктуру, но и места, значение которых для повседневной экономики гораздо шире. Майор НВС, офицер штаба Земессардзе Янис Слайдиньш, комментируя очередной удар и последовавший за ним крупный пожар, в программе TV24 “Актуальное о боевых действиях в Украине” отмечает — такие инциденты всё яснее показывают российскому обществу, что война пришла и к ним.
На видеокадрах видно, как дрон врезается в объект, после чего вспыхивает масштабный пожар. Слайдиньш указывает, что если горит склад, находящиеся в нём товары могут очень быстро загореться, и огонь может распространиться на огромную площадь.
«Там есть самые разные товары, которые горят и поджигают всё остальное», — комментирует Слайдиньш, добавляя, что потушить такой пожар чрезвычайно сложно.
По его словам, облако дыма было настолько большим, что его можно было увидеть даже из космоса. Слайдиньш допускает, что на конкретном объекте могли находиться и товары, связанные с вооружением или поставками военного характера, однако подчёркивает — в любом случае удар затрагивает огромную логистическую систему.
Говоря о значении самих компаний, Слайдиньш отмечает, что «Wildberries» и «Ozon» вместе контролируют примерно от 77 до 80% всех онлайн-заказов в России. Объём рынка электронной коммерции в России в 2025 году уже оценивается примерно в 13 триллионов рублей, или около 167 миллиардов долларов США.
На этих платформах работают более миллиона продавцов. Это означает, что речь идёт не только об одном складе или магазине, а об инфраструктуре, на которой держится очень большой сегмент малого бизнеса.
Слайдиньш подчёркивает, что «Wildberries» и «Ozon» — не просто гипермаркеты в интернете. Они стали важной частью российской системы розничной торговли. Обе компании включены в список 50 крупнейших компаний России — «Wildberries» находится на 24-м месте, а «Ozon» — на 41-м.
Доля онлайн-торговли в общей розничной торговле России уже достигает примерно 14% и продолжает расти. Именно поэтому, по словам Слайдиньша, такие удары со временем могут становиться всё более болезненными.
Российским властям, по его мнению, возможно, безразлично, если уничтожаются несколько терминалов с товарами. Но для обычных людей и предпринимателей это серьёзный удар.
«Для людей это мощный удар — для продавцов, которые теряют товары, для работников, которые вынуждены рисковать жизнью, и для обычных клиентов, привыкших получать заказы на следующий день», — отмечает Слайдиньш.
Он допускает, что будет интересно наблюдать, как быстро и в какой степени изменится поведение людей, если такие удары продолжатся. Склады и логистические центры обычно не защищены системами противовоздушной обороны, поэтому они становятся уязвимыми объектами.
По мнению Слайдиньша, такие события могут повлиять и на настроения по поводу мобилизации в России. Если молодые люди видят, что война затрагивает и их рабочие места, склады и повседневную жизнь, они могут пытаться уклоняться от службы или скрываться. Однако одновременно у этого процесса может быть и другая сторона.
Если компании прекращают работу, склады уничтожаются и люди теряют работу, у части из них может остаться мало выбора. «У людей нет работы — единственное, куда можно будет пойти, это подписать контракт с Министерством обороны России», — допускает Слайдиньш.
Поэтому он характеризует эту ситуацию как «палку о двух концах». С одной стороны, удары показывают российскому обществу реальность войны и могут ослабить чувство безопасности. С другой — экономические трудности могут быть использованы, чтобы заставить людей выбрать военную службу как источник средств к существованию.
Слайдиньш заключает, что обширная территория России и огромная инфраструктура всё больше становятся уязвимостью. Если война затрагивает не только фронт, но и логистику, электронную коммерцию, работу и повседневные поставки, то обществу становится всё труднее поддерживать иллюзию, что война происходит где-то далеко.
