Руководитель стратегии «KOOL» предупреждает — платеж солидарности может тяжело ударить по кошелькам водителей 0
«Платёж солидарности» — это инструмент конфискации, направленный на достижение политических целей, а не на повышение благосостояния населения, считает руководитель по стратегии топливной торговой компании «KOOL Latvija»/«Orelex» Алексей Шведов.
«В той форме, в какой его сейчас представляют авторы, а именно — без чёткого и одинакового для всех участников топливного рынка механизма ценообразования, соответствующего условиям работы этого бизнеса, „платёж солидарности“ подрывает принципы здоровой конкуренции, при этом никоим образом не обеспечивая снижение цен в случае их роста на мировом рынке», — подчёркивает А. Шведов.
На фоне глобальной нестабильности, геополитических рисков и резких колебаний котировок Platts топливный рынок уже сейчас находится под существенным давлением, а цены на топливо в Латвии растут быстрее, чем потребители способны к ним адаптироваться. В такой ситуации решение ввести так называемый «платёж солидарности» выглядит не как механизм защиты общества, а как дополнительное бремя для того же самого общества. Публично политики обосновывают это как инструмент справедливости и перераспределения сверхприбыли, однако на практике игнорируется один из базовых принципов экономики — любые дополнительные издержки в предпринимательской деятельности в конечном итоге перекладываются на потребителя.
Топливные компании не работают в вакууме — они зависят от международных цен, логистики, валютных колебаний и регулирования. Если к этим факторам добавляется новый фискальный инструмент, компании вынуждены компенсировать рост издержек, и самый прямой способ — это цена на табло автозаправочной станции. В результате платит не абстрактный «сектор», а конкретный человек, у которого зачастую нет альтернатив — ему нужно заправляться, чтобы добраться до работы, отвезти детей или обеспечить повседневные нужды.
Утверждения о том, что «компании должны делиться сверхприбылью», продвигаемые на уровне Министерства экономики Латвии, политически могут казаться убедительными, но экономически означают только одно — конечным плательщиком будет потребитель. И он платит многократно: через цену топлива, через удорожание поставок и через рост цен в магазинах. Это создаёт системное давление, от которого невозможно отказаться или «переключиться», поскольку топливо является предметом первой необходимости, и потребитель становится зависимым от решений, на которые он не может повлиять.
Одновременно следует учитывать, что бизнес-модель топливного сектора уже длительное время работает на пределе. Наценка на топливо настолько низка, что его продажа зачастую не покрывает расходов на содержание инфраструктуры — станций, оборудования, логистики и персонала. Поэтому на автозаправочных станциях развиваются магазины и дополнительные услуги, которые не только дополняют бизнес, но фактически субсидируют процесс поставки и продажи топлива. Если на этот и без того хрупкий баланс накладываются дополнительные платежи и ограничения, устойчивость всей системы начинает рушиться.
Дополнительное давление влияет и на саму структуру рынка. Топливный сектор в Латвии неоднороден — в нём работают как сильные участники рынка, так и более уязвимые компании. Те, кто не способен конкурировать сервисом, инфраструктурой или ассортиментом, вынуждены бороться единственным инструментом — ценой. Чтобы не потерять клиентов, цены снижаются до себестоимости или даже ниже неё, фактически работая в убыток. Однако такая конкуренция не является выгодой для потребителя — это кратковременная иллюзия.
Работая в убыток, невозможно покрывать операционные расходы, содержать станции и инвестировать в развитие. Далее запускается разрушительная спираль: снижение цен ради выживания приводит к падению объёмов, росту удельных издержек и ещё большему давлению на маржу прибыли. Компании теряют устойчивость, накапливают риски неплатёжеспособности и в определённый момент уходят с рынка. В результате исчезает конкуренция, которая до сих пор сдерживала рост цен.
Именно здесь проявляется главный риск для потребителя. Если рынок сужается до одного или нескольких крупных игроков, выбор исчезает, а вместе с ним — и реальное ценовое давление. Потребитель оказывается в ещё более уязвимом положении: он не только платит больше, но и становится зависимым от ограниченного числа поставщиков и их ценовой политики.
В результате за лозунгами солидарности формируется система, в которой краткосрочное давление на бизнес превращается в долгосрочную зависимость для потребителя. Топливо становится дороже, выбор сокращается, а способность людей влиять на свои расходы исчезает.
