«Rīgas piena kombināt, надеюсь, вы уловили сарказм!» Женщина покупает мороженое и недоумевает из-за упаковки 0
В социальных сетях широкое внимание привлёк пост одной покупательницы об упаковке мороженого Рижского молочного комбината. Она опубликовала фотографии, на которых видно мороженое с надписью на латышском и русском языках, и спрашивает, что именно означает написанное на упаковке.
«Rīgas Piena Kombināts — я, честно говоря, не понимаю этот язык, можете перевести, что там написано? Надеюсь, сарказм вы понимаете», — пишет автор поста.
На фотографии видно, что на упаковке по-латышски указано “krējuma saldējums”, а под этим по-русски написано «сливочное мороженое», что по-латышски означает то же самое — сливочное мороженое, то есть мороженое с кремовым молочным составом.
Хотя часть комментаторов восприняла пост как иронию, дискуссия быстро стала шире. Одни спрашивали, почему на продукте, продающемся в Латвии, по-прежнему есть текст на русском языке, другие же указывали, что на упаковке есть и латышский язык, а название продукта понятно.
«Читайте текст на латышском языке и поймёте», — комментирует один из пользователей соцсетей.
Другой иронизирует: «Ой-ой, надо срочно надеть шапочку из фольги и спрятаться в подвале, чтобы защитить себя от злых букв».
Часть комментаторов, однако, согласилась с недоумением автора поста и посчитала, что такой выбор маркировки создаёт ненужную ассоциацию с советскими временами. «Надпись на синем — как из советских времён, без неё русские пенсионеры это мороженое не купили бы. Чистый маркетинг», — пишет один из комментаторов.
В свою очередь другие указывали, что сам язык ни в чём не виноват и многоязычная маркировка пищевых продуктов — вовсе не редкость, особенно если продукт предназначен также для экспорта или более широкого рынка.
«Язык ни в чём не виноват. В мире в четырёх странах официальный язык — русский», — напоминает один из участников дискуссии.
Ещё один добавляет: «Да, тяжёлый случай. Переводить перевод… Не поддерживаю использование русского языка, однако, учитывая страны, в которые это мороженое экспортируют, это обоснованно».
В дискуссии прозвучал и вопрос, почему текст не на украинском языке, например. «Ужас, почему не на украинском языке?» — иронизирует один из комментаторов.
Другие тем временем рассуждали не о языке, а о самом продукте. Один комментатор признался, что не покупает это мороженое не из-за надписей, а из-за вкуса. «Я его не покупаю не из-за надписей, а потому что вкус стал просто ужасным, и шоколад там, по-моему, даже рядом не стоял», — пишет комментатор.
Ещё кто-то допустил, что конкретная упаковка могла быть предназначена для экспорта или же это продукт более старого дизайна. «Возможно, это фейковое мороженое. Недавно покупал, надписей на русском языке не видел», — говорится в одном из комментариев.
Однако общий тон дискуссии показывает, что вопрос не только в одной бумажке от мороженого. Он затрагивает более широкую тему — какие языки должны быть видны на полках латвийских магазинов, в какой степени производители используют русский язык в маркетинге и где заканчивается практичная многоязычная маркировка и начинается эмоциональная реакция общества.
Для одних этот случай кажется чрезмерной шумихой из-за букв на упаковке. Для других — символическим вопросом о месте языка в публичном пространстве.
Один из комментаторов резюмирует совсем кратко: «Тогда я такое съел».
Для других же эта дискуссия стала ещё одним напоминанием о том, что в Латвии языковой вопрос по-прежнему способен накалить общество даже тогда, когда речь идёт всего лишь о мороженом.»
