Инесе Супе: Я не могу забыть эту картину… Я больше не хочу посещать похороны своего друга 0
Я очень хотела бы, чтобы министр здравоохранения хотя бы один день провёл вместе со мной. Чтобы он услышал эти разговоры с онкологическими пациентами и их близкими. С людьми, которые борются не только с болезнью, но и с системой. Это не истории о неудобствах, а о жизни.
Совсем недавно я разговаривала с мамой одной 25-летней девушки. У дочери была злокачественная опухоль. Врачи считали, что она может подождать лечения. Семь месяцев. Когда наконец подошла её очередь, было уже слишком поздно. Она умерла. Маленький ребёнок остался без мамы.
У другой женщины результат маммографии был прочитан неправильно. Вместо доброкачественного образования через несколько месяцев обнаружился рак третьей стадии. К счастью, без метастазов. Инспекция здравоохранения пришла к выводу, что существенного вреда причинено не было. Я до сих пор пытаюсь понять, как задержка в диагностике рака может не считаться существенным вредом.
Я никогда не забуду похороны моей подруги Анеты. На небольшом кладбище в Лимбажском крае под звуки кокле провожали в последний путь мать троих детей. За две недели до этого мы ещё встречались. У неё болела спина. Ничто не предвещало, что она уйдёт так скоро.
Во время болезни муж её оставил. Мама от всей души заботилась и о дочери, и о внуках. Наше общество “Palīdzēsim viens otram” привозило продукты, средства гигиены, помогало приобрести лекарства, а позже — и покрыть расходы на похороны.
Самый тяжёлый момент был тогда, когда из часовни вынесли гроб. За ним шли её дети. Младшая дочка крепко прижимала к груди цветы. Эту картину невозможно забыть.
С тех пор как я сама заболела раком, я познакомилась со слишком многими людьми, которых сегодня уже нет.
Я слышала истории о незамеченных метастазах, о врачах, которые не смотрят пациенту в глаза, не объясняют лечение или относятся небрежно. Я слышала и о случаях, когда пациентам предлагают альтернативную медицину за большие деньги, хотя её эффективность не доказана. Я знаю людей, которые платили, чтобы быстрее получить решение консилиума. В онкологии время означает жизнь, и люди готовы платить за каждый день надежды.
Конечно, есть и выдающиеся врачи. Врачи, которые не только лечат, но и дают надежду. Многие пациенты после тяжёлого опыта в других местах нашли понимающих медиков в больнице Паулса Страдыня. Об этом они говорят с большой благодарностью.
В нашей группе поддержки “Cerība uz rītdienu” 85 женщин. Мы каждый день общаемся в группе WhatsApp. Со стороны может показаться — это всего лишь переписка в телефоне. Там мы делимся радостями и страхами, спрашиваем совета, подбадриваем друг друга и иногда просто бываем рядом. Потому что помощь не всегда означает деньги. Иногда больше всего нужно ощущение, что ты не один. Нередко даже самые близкие люди не способны до конца понять, что значит жить с онкологическим диагнозом. По-настоящему это понимает только тот, кто сам идёт этим путём.
Тем временем приближаются выборы.
Снова обещают больше денег на здравоохранение. Снова говорят о реформах. Мне очень хотелось бы в это поверить. Но онкологические пациенты слышат такие обещания уже много лет.
В настоящее время в очереди на государственную компенсацию ждут как минимум 80 новых препаратов. Они могли бы спасти или продлить жизнь тысячам людей, но уже много лет не находится достаточного финансирования.
Многие пациенты вынуждены просить помощи у благотворительных организаций. Другие не могут этого сделать. Есть люди, которым стыдно публично просить пожертвования. Есть диагнозы, лечение которых стоит более 12 000 евро в месяц. Это не может позволить себе почти ни одна семья.
Если государство не помогает, выбора часто уже не остаётся.
Это подтверждает и новейшее европейское исследование о доступности инновационных лекарств. В нём сравнивается, насколько быстро и в каком объёме пациенты разных стран могут получать новейшие препараты.
Результаты Латвии суровы. Из 168 новых препаратов, зарегистрированных в Европе с 2021 по 2024 год, нашим пациентам доступны только 25, то есть 15%. В среднем по Европейскому союзу доступны 45%. Время ожидания в Латвии также дольше, чем в среднем по Европе, а онкологическим пациентам доступна лишь пятая часть новых противораковых препаратов. Для людей с редкими заболеваниями ситуация ещё тяжелее.
Это не просто проценты. Это люди.
Мы часто говорим о демографии, о рождаемости, о рабочих руках и налогоплательщиках. Но слишком редко говорим о тех, кого ещё можно было бы спасти.
Я не виню врачей. Я просто больше не хочу ходить на похороны своих друзей.
Я хочу жить в стране, где человеку не нужно месяцами ждать лечения, не нужно просить пожертвования, чтобы выжить, и не нужно надеяться, что его болезнь не окажется слишком дорогой для государственного бюджета.
Здравоохранение — не предвыборное обещание! Это человеческая жизнь.
