Хотите сделать более крупный перевод, но банк требует объяснений? Юрист объясняет, почему банки так поступают 0
Автор статьи: Кристс Кариньш, юрист COBALT
Почти у каждого был такой случай. Хочешь снять деньги или сделать более крупный перевод, и вдруг банк просит объяснить, откуда пришли деньги, для чего они предназначены и почему именно сейчас. Первая мысль обычно раздражённая: это же мои деньги, почему я должен перед кем-то отчитываться?
С этими вопросами я работаю каждый день и это чувство хорошо понимаю. Но за вопросами банков скрывается логика, которая далеко не так абсурдна, как кажется сначала. Объясню это неюридическим языком.
Банк не любопытен, банк ответственен
Начнём с главного заблуждения. Банк спрашивает не потому, что ему хочется знать вашу частную жизнь. Банк спрашивает потому, что закон его к этому обязывает, и потому, что за ошибку отвечает сам банк.
Если через счёт пропускаются деньги, полученные преступным путём, наказание получает не только тот, кто отмывал преступно полученные средства. Наказание, а иногда и уголовную ответственность, получает банк и конкретно те сотрудники, которые должны были это заметить. Поэтому у банка есть прямой интерес понимать, что происходит. Это не любопытство, это самозащита, и в конечном счёте правильное дело — оборот преступных средств вредит всему обществу, потому что является топливом для торговли наркотиками, коррупции, теневой экономики, а также искажает честную конкуренцию: лица, которым не нужно зарабатывать деньги законной предпринимательской деятельностью, могут переплачивать за имущество, товары или услуги, субсидировать нерентабельный бизнес и вытеснять с рынка добросовестных предпринимателей. Это на отдельных рынках, особенно на рынке недвижимости, может искусственно повышать цены.
У банка нет анализов крови
Представьте, что деньги можно было бы проверить как кровь в лаборатории. Кладёшь стодолларовую купюру в аппарат, и загорается зелёный или красный свет: чистая или грязная. Было бы удобно. Но такого устройства нет. Все сделки, которые исполняются за секунды, невозможно проверить — это делается на основе рисков, с учётом определённых сценариев.
Сто евро из вашей зарплаты могут выглядеть точно так же, как сто евро из взятки. Деньги не помнят, откуда они пришли. Поэтому у банка остаётся только один инструмент: спрашивать и смотреть, совпадает ли ваш рассказ с реальным путём денег, который они прошли. Это похоже на врача. Врач не может просто посмотреть и определить, почему болит колено, поэтому спрашивает о старых травмах, боли и других факторах. Вопросы банка — это ровно то же самое: способ понять то, что иначе глазами увидеть нельзя.
К сожалению, нередко совершенно легитимная сделка по сценарию изначально может выглядеть подозрительно, однако после получения информации подозрения рассеиваются. Если её не предоставить — подозрения только растут. И то, что деньги приходят из другого банка, не означает, что деньги автоматически «чистые» — другой банк тоже «не делает анализы крови деньгам», более того — быстрое перемещение денег между счетами нередко является одним из методов легализации.
Почему в Латвии спрашивают, а в Литве как будто ничего не спрашивают
Этот вопрос я слышу часто. Человек открывает счёт в Литве или в каком-то другом цифровом банке или платёжном учреждении Европейского союза, и там как будто никто ничего не спрашивает. А дома, в Латвии, из-за тех же денег начинается допрос. Как так?
Прежде всего главное: «на бумаге» правила игры во всём Европейском союзе одинаковы. Не так, что в Литве можно отмывать деньги, а в Латвии нельзя. Одни и те же требования Европейского союза распространяются на всех. В Европе в среднем есть ещё одно существенное отличие — сумма, с которой «начинаются подозрения», часто выше. Отличается не закон, а то, насколько строго он применяется.
И тут начинается история. Латвия в своё время сильно обожглась. В Латвии был большой банковский бизнес нерезидентов, который был поддерживаемой государством бизнес-моделью, подобно транзитному мосту между востоком и западом, ряд скандалов и в 2018 году принудительное закрытие одного крупного банка после международного давления. После этого и надзорный орган, и сами банки стали чрезвычайно осторожными, иногда даже чрезмерно. Причина проста: в Латвии нужно было восстановить репутацию финансового сектора и доверие к финансовому сектору. Нужно помнить, что банк никогда не задаёт лишних вопросов — он осуществляет меры по снижению рисков, чтобы не быть вовлечённым в легализацию преступно полученных средств. Это также существенные издержки для банков.
Литва, в свою очередь, пошла другим путём и долго позиционировала себя как fintech-держава. Риски были другими — не крупномасштабные сделки, связанные с востоком, а инновационный бизнес, который тоже не лишён рисков. Там было открыто много fintech-компаний, в том числе платёжных учреждений, и часть из них была устроена так, чтобы всё происходило быстро. Это не означает, что эти учреждения не проводят проверку. Часто проверка происходит тихо, в фоне, или позже, когда какая-то сделка начинает выглядеть подозрительно, но она уже совершена. В Литве в последнее время подход тоже становится всё более строгим, потому что риски растут.
Здесь полезно одно понятие: аппетит к риску. Простыми словами, это то, сколько риска конкретный банк или платёжное учреждение готово на себя взять. У каждого он свой. Один уже при малейшем подозрении просит объяснения, другой готов взять на себя больше риска и спросить что-то позже. Именно поэтому по одной и той же сделке в одном месте могут ничего не спросить, а в другом могут возникнуть вопросы. И в Латвии тоже — не все банки одинаковы по своему аппетиту к риску. Одни работают со средним работающим человеком, пенсионером, студентом, местным предпринимателем, а другие работают в нишевых сегментах — судоходство, торговля с третьими странами и т. д. Каждый выбирает наиболее подходящее для себя.
Пример — допустим, оборот по вашему счёту обычно составляет около 3000 евро в месяц и только местные платежи. И вдруг в одном месяце поступает 8000 евро, причём разными платежами и из третьих стран, то есть из-за пределов Европейского союза. Было бы логично, если бы в таких случаях, когда на вашем счёте происходит что-то нетипичное для ваших обычных операций, банк задал вам вопросы. Но если в такой ситуации никто ничего не спрашивает, я лично начал бы думать не о том, насколько это удобно, а о том, действительно ли мои деньги вообще в надёжных руках.
Как банк отслеживает путь денег
Часто людей смущает, что банку недостаточно объяснения по одному платежу. Банку нужно знать, откуда деньги пришли до этого и куда они уйдут после этого. Нередко снятие наличных может свидетельствовать о завершающем этапе мошеннических действий, коррупции, зарплатах в конвертах (полученные дивиденды регулярно снимаются наличными, а у компании низкий средний уровень зарплат) или даже финансировании терроризма (особенно если их снимают в определённых странах).
Причина — принцип, который называется отслеживанием пути денег, или follow the money. У каждых денег есть своя биография: где они возникли, через чьи руки прошли и куда попадают в итоге. Один отдельный перевод в этой истории — лишь один этап. Чтобы увидеть общую картину, банку нужно видеть всё путешествие денег, а не только один этап.
Поэтому вопросы часто звучат логически связанно. Откуда эти деньги? Каково основание того, что эти деньги поступили на ваш счёт? И другие вопросы, которые могут возникнуть из ваших ответов. Каждый ответ — это звено в цепи. Если все звенья между собой совпадают, история приемлема и вопросы заканчиваются. Если какого-то звена не хватает или оно не вписывается, именно на этом месте банк останавливается и просит объяснить и предоставить больше деталей.
Это не потому, что сама сумма подозрительна. Смысл отмывания денег как раз в том, чтобы скрыть происхождение, оторвать деньги от их настоящего источника, чтобы они выглядели как честная прибыль. Поэтому для банка важно не только наличие денег, но и их путь, экономическая логика действий. У денег, полученных законным путём, есть прослеживаемая биография. У грязных денег эту биографию пытаются скрыть или усложнить так, чтобы настоящий источник происхождения денег было трудно заметить.
Что бросается банку в глаза
Есть несколько вещей, которые почти всегда привлекают внимание, и у каждой есть своя логика.
Наличные — они оставляют гораздо меньше следов. Когда деньги сняты в банкомате, никто больше не видит, куда они ушли. Поэтому наличные — лучший друг отмывания денег, и поэтому частые крупные снятия бросаются в глаза.
Странные цены — если что-то продают или покупают за сумму, которая резко отличается от рыночной, за этим может скрываться не сделка, а перемещение денег. Цена становится прикрытием. Например — оплата консультации. Товар можно потрогать и пересчитать. Но «консультация» может быть более неосязаемой. Трудно доказать, что она действительно состоялась и сколько она стоила, сколько стоит эксперт, оказавший консультацию. Поэтому это один из любимых способов придать деньгам красивое, но пустое обоснование. Покупка квартиры по кадастровой стоимости — индикация того, что «оставшаяся» сумма сделки выплачивается наличными, откуда эти наличные взялись?
И ещё скорость, границы и крипто. Деньги, которые приходят и сразу уходят дальше, особенно в страны высокого риска, почти всегда вызывают вопросы. Так же как и крупная сумма, которая внезапно приходит с криптобиржи без понятного пути за спиной.
Нельзя сказать, что банки в Латвии «ненавидят» крипто или боятся его. Чтобы отслеживать движение средств, нужны существенные инвестиции, и они окупились бы только при определённом объёме. Если его нет, тогда проще применять соображения аппетита к риску, не работая с этим классом активов.
Случаи из жизни
Автомобиль за наличные. Мартиньш продаёт автомобиль, покупатель приезжает с 9000 евро наличными, и Мартиньш вносит их в банк. Банк не имеет ни малейшего понятия, откуда эти евро. Может быть, это сбережения честного человека, а может быть, отмывание чего-то другого через «покупку автомобиля». Поэтому банк может попросить договор купли-продажи и другие подтверждающие документы.
Деньги от родственников за границей. Сын Илзе работает в Ирландии и регулярно отправляет домой деньги. В Латвии это повседневность. Но банк должен убедиться, что это действительно сын и действительно зарплата, а не какой-то другой поток, который лишь выдаёт себя за семейный перевод.
Первый взнос за квартиру. Молодая пара покупает квартиру, и первый взнос, 20 000 евро, дают родители. Банк спрашивает, откуда эти деньги. Не потому, что не верит родителям, а потому, что за «подарком от родителей» нередко скрываются деньги, настоящее происхождение которых никто не хочет показывать. Например, сын является членом закупочной комиссии крупного государственного предприятия, а у родителей такие деньги на счёте никогда не накапливались.
Фрилансер с зарубежными клиентами. Карлис делает сайты и получает платежи от клиентов из Германии и США. Прекрасно. Но банк должен видеть, что за этим стоит реальная работа: договоры, счета, переписка. Иначе это может выглядеть точно так же, как фиктивные «услуги», за которыми на самом деле никакой работы не стоит, а деньги перемещаются под якобы законным основанием.
«Помоги переслать деньги». Кто-то, с кем Лаура познакомилась в TikTok, просит её принять на свой счёт деньги и переслать дальше, обещая небольшое вознаграждение. Лауре кажется, что это лёгкий заработок. На самом деле она становится денежным мулом, и банк, который это замечает и останавливает, спасает её от соучастия в преступлении.
Ответ — я плачу налоги — не делает деньги чистыми. Даже платёж из или в Государственную казну может быть подозрительным, так же как подозрительным может быть прирост капитала, сгенерированный незаконным способом, даже если с него уплачены налоги.
Заметьте одно: ни в одном из этих случаев человек не виновен заранее. Банк не исходит из того, что вы преступник. Он лишь хочет понять историю, потому что со стороны честная и нечестная сделка часто выглядят одинаково.
Для компаний: кто на самом деле хозяин
С компаниями есть ещё одна вещь, которую банк пытается выяснить: кто является истинным бенефициарным владельцем. Простыми словами, какой человек за всеми бумагами действительно контролирует компанию и действительно получает от неё выгоду.
Здесь типичный тревожный сигнал. Если на бумаге владелец никогда не получает дивиденды, не получает от компании никакой видимой выгоды и иногда даже толком не ориентируется, чем компания занимается (как в классике кино — «директор» не обязан знать, чем занимается его компания), тогда возникает вопрос: действительно ли это владелец или просто имя, выставленное впереди для кого-то другого. Часто оказывается, что настоящий хозяин скрыт.
И это не мелочь. Именно так, прячась за именем другого человека, двигают свои деньги лица, включённые в санкционные списки, коррумпированные чиновники и мошенники. Если банк обслуживает компанию, настоящий хозяин которой, скажем, человек из санкционных списков, банк сам нарушает закон. Поэтому он хочет видеть не только имя в реестре, но и то, совпадают ли это имя и реальность.
В заключение
Вопросы банков — это не недоверие лично к вам. Это проверка системы, которая защищает всех, и нередко защищает и вас самих, например, от мошенников или от неосознанного участия в чьей-то схеме отмывания денег или обхода санкций.
Что делать на практике? Храните документы, подтверждающие, откуда деньги: договоры, подтверждения продажи, документы о наследстве. Отвечайте спокойно и по существу. И не воспринимайте это лично. Чем быстрее банк понимает вашу историю, тем быстрее всё возвращается в нормальное русло и вы получаете доступ к своим деньгам.
Худшее, что может сделать клиент, — это стать агрессивным по отношению к банку. Запросы банка о предоставлении информации нужно анализировать с холодной головой. Если непонятно, почему и что от меня хотят, нужно обратиться за консультацией к специалистам, которые могут это объяснить. Нередко ответ совершенно прост и решаем без лишних усилий. Могут быть ситуации, когда запрос банка выглядит очевидно не соответствующим бизнес-логике сделок, но тогда эту логику банку тоже нужно объяснить. Следует избегать и таких советников, которые выстраивают структуры сделок так, что законный оборот денег начинает выглядеть подозрительно.
