Что-то, возможно, не совсем чисто: присяжный адвокат “раскладывает по полочкам” дело Элвиса Страздиньша 0
Кибератака на предприятие «Latvijas valsts meži» (LVM) во время праздничных дней на прошлой неделе продолжает вызывать широкий общественный резонанс и споры вокруг расследования. Ответственность за атаку взяла на себя иностранная группировка, специализирующаяся на вымогательском программном обеспечении (ransomware). В центре внимания также оказался эксперт по кибербезопасности Элвис Страздиньш, который заявляет о своей вовлеченности в контакт с хакерами и полученной информации о возможном выкупе за восстановление данных, тогда как официальные ведомства дают противоречивые пояснения относительно его процессуального статуса.
Поскольку это дело вызвало широкий резонанс, но одновременно в нём много неясностей, редакция попросила прокомментировать ситуацию присяжного адвоката Яниса Дзанушкана.
Процесс вызывает ряд юридических вопросов
«Во-первых, на мой взгляд, самая большая проблема в этом деле — не сам уголовный процесс, а то, как он коммуницируется обществу. По сути, уголовный процесс должен разъяснять руководитель процесса — Государственная полиция как учреждение, принявшее процессуальные решения. Вместо этого пару дней общество слышало противоречивые заявления политиков, вплоть до ситуации, когда министр внутренних дел публично признал, что первоначально получил неточную информацию от должностных лиц Государственной полиции. Именно неудачная публичная коммуникация политиков, а не процессуальные действия следователей, на мой взгляд, создала наибольшую путаницу.
В предвыборный период это особенно опасно. Уголовные процессы не должны становиться инструментом политической коммуникации. Общество должно видеть, что расследование ведут профессиональные следователи, а не политики, которые пытаются комментировать каждое резонансное дело и извлечь из него политическую выгоду.
Говоря о самом процессе, следует признать, что и он вызывает ряд юридических вопросов.
В латвийской практике Государственная полиция нередко очень осторожно относится к возбуждению уголовных процессов и первоначально использует так называемые ведомственные проверки. В адвокатской практике мы постоянно сталкиваемся с нежеланием полиции инициировать уголовный процесс даже в ещё более серьёзных случаях и ситуациях. В данном случае полиция действовала очень оперативно — процесс был начат незамедлительно, проведены обыски и определён процессуальный статус.
Это объективно позволяет выдвинуть только два возможных объяснения.
Первое — в распоряжении полиции имеются такие доказательства, которые в настоящее время обществу неизвестны и которые однозначно обосновывают такую процессуальную активность. Если это так и у полиции есть факты, которые, по её мнению, указывают на состав одного из преступных деяний, предусмотренных уголовным законом, тогда действия полиции понятны.
Вторая возможность была бы гораздо более тревожной. Если бы оказалось, что начало процесса определили не достаточные юридические доказательства, а иные соображения, например желание политиков в предвыборный период продемонстрировать особенно активную борьбу с преступностью, тогда это уже вызвало бы очень серьёзные вопросы о независимости правоохранительных органов и возможном использовании административного ресурса со стороны политиков. Впрочем, сейчас такие выводы, скорее всего, были бы преждевременными.
Положительно можно оценить то, что Государственная полиция сегодня наконец дала более подробное разъяснение ситуации. Из него следует, что полиция расследует не опубликованные Элвисом Страздиньшем видео или его деятельность в сфере кибербезопасности, а возможное самоуправство, а именно действия, совершённые без полномочий при выдаче себя за представителя Latvijas valsts meži и при коммуникации с киберпреступником, в том числе при обсуждении возможного выкупа. И здесь сразу следует отметить, что в уголовном процессе могут быть ситуации, когда при возбуждении процесса первоначально ни одному лицу не присваивается конкретный статус. Процесс начинается по факту. В свою очередь, если уже установлено конкретное лицо, которое могло совершить преступное деяние, расследуемое в рамках уголовного процесса, тогда этому лицу может быть присвоен статус в рамках уже ранее начатого процесса. Здесь и появляется упомянутый в СМИ статус «лицо, в отношении которого начат уголовный процесс». Следует добавить, что это один из статусов в уголовном процессе, который в ходе процесса может измениться и на практике часто меняется. Чаще всего — на статус подозреваемого.
Однако именно здесь возникают самые существенные юридические вопросы. Указанная Государственной полицией статья 279 Уголовного закона предусматривает ответственность не за любое самовольное действие, а только тогда, когда установлены все элементы состава преступного деяния, в том числе причинён существенный вред. Из публично доступной информации пока неясно, какой именно существенный вред полиция усматривает в данном случае.
Одного лишь того, что лицо без полномочий выдало себя за представителя компании, недостаточно для установления уголовной ответственности. Именно это будет одной из главных вещей, которые следствию предстоит доказать в ходе процесса.
Следует отметить, что уголовная ответственность наступает только тогда, когда установлены все элементы состава конкретного преступного деяния. Если не использовались поддельные документы, не были незаконно получены имущественные выгоды или не был причинён иной предусмотренный законом вред, то только из публично известных фактов пока ещё нельзя сделать вывод, что состав преступного деяния очевиден. В повседневной жизни жители регулярно получают звонки от лиц, которые выдают себя за представителей банка, «Latvenergo» или других компаний. Если только такие действия не приводят к мошенничеству или иному преступному результату, на практике они не всегда становятся уголовным процессом. И до сих пор не было заметно, чтобы Государственная полиция столь охотно инициировала уголовные процессы в таких или подобных случаях, поэтому тем более возникают вопросы по поводу именно этого конкретного случая.
Наконец, нельзя игнорировать и реакцию общества. В Латвии почти каждый сталкивался с телефонными мошенниками, и Элвис Страздиньш долгое время был одним из самых заметных людей, помогавших обществу понять методы мошенников.
Поэтому возмущение общества понятно. Однако именно в таких случаях наибольшее значение имеет то, чтобы уголовный процесс был не только законным, но и убедительно обоснованным для общества.
Если в распоряжении полиции действительно есть сильные доказательства, это станет видно в ходе процесса. Если же их нет, тогда такой резонанс лишь ещё больше актуализирует вопрос об обоснованности начала процесса. И мне хотелось бы надеяться, что в таком случае будет оценена и ответственность тех должностных лиц, которые принимали решения в этом процессе.»
