«Сиротские суды не защищают интересы ребенка, а встают на сторону одного из взрослых» 0
Недавно на странице в ФБ латвийского писателя Мариса Рукса было опубликовано видеоинтервью «Что происходит в сиротских судах?» с присяжным адвокатом Лаумой Балоде, рассказавшей о вопиющих нарушениях.
Некоторыми такими институциями, созданными при латвийских самоуправлениях чтобы защищать права детей, творятся страшные вещи. И объяснила, почему: люди, которые работают в сиротских судах, получили свои должности вовсе не за профессионализм, честность или добрые сердца. Одна из рассказанных Л. Балоде историй – стопроцентная копия дела моей племянницы, которое тянется в Даугавпилсском сиротском суде уже 11 месяцев.
10 000 евро – за беззаконие, в пользу частного лица
«Мы часто видим, как взрослые используют детей как оружие в своих руках, чтобы решать свои отношения, – рассказывает Л. Балоде. – К сожалению, Сиротские суды, вместо того, чтобы защищать интересы ребенка, встают на сторону одного из взрослых, и тем самым усугубляют конфликт. И абсолютно не защищают ребенка от психоэмоциональной травмы. Хотя у председателей Сиротского суда и их заместителей есть полномочия решать эти вопросы, они этому обучены. Но случаются вопиющие ситуации. Так, в одном латвийском самоуправлении Сиротский суд вмешался только тогда, когда ребенок уже серьезно пострадал. Оказалось, что приемная мать была подругой председателя Сиротского суда. А начальницу защищал председатель Думы. И еще один классический пример. В прошлом году вступил в силу приговор Суда по правам человека. Частное лицо отсудило у латвийского государства 10 тысяч евро: Сиротский суд длительное время не реагировал на то, что один из родителей не выполнял решения суда и запрещал ребенку встречаться с другим родителем».
В каких самоуправлениях было дело, Л. Балоде не рассказала. Но история моей племянницы как раз такая.
Налогоплательщики Даугавпилса лодырю заплатят?
Grani.lv уже описывала этот случай: асоциальный отец забрал у мамы 11-летнего особенного ребенка, настраивает его против матери, не дает встречаться, не исполняет ни одного из пунктов судебного соглашения и все 11 месяцев прекрасно себя чувствует. Ребенок в его руках превратился не только в орудие мести, но и в источник дохода. Убежденный 43-летний безработный, ранее не плативший на содержание сына ни копейки, теперь получает от моей бедной племянницы (нуждающейся персоны) алименты. А еще он зарегистрировался на бирже труда. И теперь будет получать жилищное пособие за счет работающих налогоплательщиков Даугавпилса. Все – с наставления сотрудников Даугавпилсского сиротского суда, упорно закрывающих глаза на то, как маргинал издевается над моей племянницей и калечит ребенка. Аргумент у них только один: ребенок хочет жить с папой. На предварительном суде об определении места жительства мальчика, инспектор Сиротского суда, правда, призналась: не исключено, что говорит он это под давлением родителя. Но прозвучало данное замечание вскользь, уже после того, как на суде представителем инстанции была «закопана» моя племянница: не носила, мол, папе блины, как она советовала, не искала через желудок папы путь к сердцу сына. Надо было себя пересилить и встречаться с насильником, если действительно хотела видеть ребенка.
Такие аргументы в пользу племянницы как неисполнение отцом ни одного пункта судебного решения, безупречная репутация идеальной мамы, протокол полиции, в котором черным по белому написано, что с показаний ребенка, «если он не будет делать так, как скажет папа, отец физически накажет его и маму», в расчет Сиротским судом не принимаются. Так же, как и то, что ребенок прекрасно общается с мамой, когда папа об этом не знает, чему имеются фото- и видеосвидетельства. Но Сиротский суд им почему-то не верит.
Как из белого сделать черное. И – наоборот
Целая структура работает, чтобы очернить мою племянницу, идеальную маму, которая на протяжении пяти лет растила сына одна. И обеляют папу ребенка – хронического безработного, задолжавшего по пьяному делу государству четырехзначную сумму, человека с перечнем правонарушений на несколько листов мелким шрифтом, в числе которых – попытки самоубийства… Все, кому я рассказывала эту историю, в один голос утверждали: такого просто не может быть. Да запросто!
Первое, что сделала даугавпилсский юрист, позиционирующая себя борцом с Даугавпилсским сиротским судом, к которой мы обратились за помощью, – слила сиротскому суду информацию, что за все злодеяния, которые причинила моей семье эта инстанция, мне хочется ее наказать. Через 15 минут мне позвонил родственник сотрудников сиротского суда и сказал: умышленно никто не вредит… А юрист, затребовавшая приличные деньги за составление жалобы на предварительное решение суда, исчезла вместе со всеми документами, которые ей были предоставлены. Не отвечала на телефонные звонки и объявилась лишь за два часа до истечения срока подачи документов в суд, когда надежды на нее давно уже не было. Так вот, этот юрист, объясняя стоимость своих недешевых услуг, еще при первой встрече, сказала: благодаря ее участию в деле, у нас появятся нужные документы, в которых будут вписаны нужные ответы для суда от нужных специалистов. Можно было бы списать эти слова на хвастовство или неадекватность юриста (когда она поняла, что племянница – не очень денежный клиент, то задала ей вопрос: «Ребенку будет лучше с папой или в приемной семье?») Но последующие события показали, что в Даугавпилсе такое вполне возможно.
Замкнутый круг
Частный психолог, тоже якобы борец с Даугавпилсским сиротским судом, после полуторачасового разговора с моей племянницей… посоветовала ей нажарить блинов и отправиться к папе с сыном в гости. Сказала, что никаким другим советом она помочь не может и просила больше не приходить из-за конфликта интересов: связана с Даугавпилсским сиротским судом по работе…
Сиротский суд вместо запроса на просмотр видео из коридора Даугавпилсского суда, демонстрирующего, как любит на самом деле сын маму (при закрытом в зале заседания папаши они два часа просидели в обнимку), запрашивает… аудиозаписи из зала судебного заседания и опрашивает ребенка, который говорит: «Ну да, пообщались немного с мамой»…
Тот же Сиротский суд вместо опроса местных жителей родной деревни папы ребенка, возмутившихся, что такому маргиналу вообще доверили живое существо, и подписавших по этому поводу коллективное заявление, опросил… его маму. И маргинал тут же превратился в идеальнейшее существо в бумагах Сиротского суда.
Мама втайне встречалась с сыном в школе. Когда папа узнал об этих встречах, пришел в ярость, нагонял ребенка. Это стало видно уже на следующий день по тому, как ребенок стал шарахаться от мамы. Социальный работник школы для особенных детей, в которой давно нет психолога, никаких изменений в поведении мальчика не заметила. Зато в своей характеристике нахвалила папу, которого видели в школе лишь 1 сентября, и «уничтожила» маму, замечанием, что ребенку хуже после этих визитов. (Есть селфи и счастливые лица!). А «довольный жизнью с папой» ребенок после расспросов социального педагога на следующий же день заболел.
Психолог Даугавпилсского управления образования, без заключения которой, как сказали в Сиротском суде, невозможно определить, имеется ли у ребенка психологическая травма, и положен ли ему кризисный центр, где в случаях родительского отчуждения выясняют, имеется ли эмоциональное насилие в отношении ребенка со стороны родителя, наотрез отказалась принимать мальчика в срочном порядке. И назначила встречу … через 10 дней! Правда, сразу честно предупредила, что заключение – процесс длительный. В общем, к суду, назначенному на 22 февраля, она не успеет… Хотя для того, чтобы выяснить очевидное, достаточно заглянуть ребенку в лицо: у него от стресса разъехались в разные стороны глаза.
После всего этого для меня было уже неудивительным, что Латгальская окружная прокуратура никаких нарушений в действиях Даугавпилсского сиротского суда не нашла.
За что очерняют прекрасную маму?
До недавнего времени оплотом мамы была школа, в которой учится ребенок. Школьные сотрудники честно писали в отчетах: налицо психологическая травма, папа учебой сына не интересуется, у ребенка много пропусков школы, он стал очень много врать. Но яд добрался и сюда. В деле множатся только выгодные для злодея бумаги (собираемые Сиротским судом), в которых вписана нужная для выигрыша дела папой информация от нужных людей. За что же целая институция ополчилась на мою бедную племянницу? Ничего плохого она никому в своей жизни не сделала. Она – спокойнейший, смиреннейший человек. Из сокровищ – только сын да четыре золотых обручальных кольца – бабушки, дедушки, мамы и папы. Их владельцев давно уже нет в живых. Против мамы работает целая система, чтобы доказать: это не благодаря бездействию сотрудников Даугавпилсского сиротского суда бессовестный папа 11 месяцев калечит сына. Это мама плохая, ребенок с ней жить не хочет. А если все же хочет, но боится папы, то должен в этом честно признаться… сотрудникам сиротского суда. Только на такое геройство 11-летний особенный мальчик, увы, не способен.
Синдром отчуждения родителя. Взгляд экспертов
Родительское отчуждение – это форма эмоционального насилия, стратегия, при которой один из родителей намеренно настраивает ребенка против другого родителя, с целью испортить отношения ребенка с ним и настроить его эмоции против другого родителя. Доказано, что это приводит не только к травматизации, но порой и к инвалидизации ребенка. Не имея возможности жить отдельно от манипулирующего им взрослого, ребенок оказывается в ситуации заложника. И приобретает со временем Стокгольмский синдром. Есть случаи, когда подросшие дети, поняв, что стали жертвой манипуляции со стороны предпочитаемого родителя, и несправедливо отказались от другого родителя, заканчивают жизнь самоубийством. Среди осложненных последствий во взрослом возрасте – депрессии, фобии, потеря идентичности, неспособность опираться в жизни на свои чувства, низкая самооценка, неспособность выстраивать партнерские отношения, суициды. А у отвергнутого родителя синдром отчуждения по силе психической травмы сравним с физической смертью детей.
В Англии синдром отчуждения родителя является преступлением, и существует алгоритм действий: ребенка вывозят на нейтральную территорию, где он не будет находиться под контролем одного из родителей. Статистика показывает, что в такой ситуации находится около 2 % семей.
В Латвии, в том числе и для таких ситуаций, тоже имеются Кризисные центры, оплачиваемые из государственного бюджета. Но сотрудники Даугавпилсского сиротского суда не уверены, что реабилитация сыну моей племяннице действительно нужна. Мальчику и с папой хорошо. Он ведь об этом сиротскому суду постоянно говорит. А значит, это святая правда в последней инстанции. Мнение этого ребенка особенно важно. Ведь он учится по программе с кодом 57 – для детей с психическими нарушениями…
