«Откуда берутся эти кошмары?» Пользователи соцсетей остро спорят о суевериях на тему донорства органов 0
Донорство органов — один из важнейших способов проявления солидарности и помощи в медицине, который напрямую влияет на шансы людей выжить и вернуть полноценную жизнь. Решение одного человека после смерти стать донором может означать спасение жизни нескольких других людей или существенное улучшение качества их жизни.
Как указано на сайте Министерства здравоохранения, каждый человек может разрешить или запретить использование своих органов, тканей или тела после смерти. С 1 февраля 2022 года выразить желание относительно донорства органов, тканей и тела после смерти можно в электронном виде, авторизовавшись и сделав отметку в государственной информационной системе E-veselība www.eveseliba.gov.lv.
Донорство органов осуществляется добровольно и безвозмездно. Использование органов, тканей и тела умершего человека запрещено, если это противоречит его воле, выраженной при жизни.
Ранее в обществе уже становились актуальными различные утверждения о том, будто разрешение на донорство органов может обернуться вредом для самого человека. Этому утверждению на платформе Threads возражает Улла. Она пишет: «Удивляют люди, которые суеверно верят, что если отметить согласие на донорство органов, то случится беда, но не задумываются, что беда может случиться, и тогда органы понадобятся им самим. Может быть, тогда стоило бы ввести и систему, при которой, если органов не хватает и несколько человек ждут в очереди, приоритет на трансплантацию должен быть у тех, кто сам отмечен как донор?»
Комментаторы по-разному подходят к этому мнению. Часть подчеркивает, что донорство органов — это строго регулируемый и медицински сложный процесс, где главным фактором всегда является совместимость, а не статус человека в реестре доноров. Также напоминается, что в Латвии система работает так, что по умолчанию человек может быть потенциальным донором, если только он не отказался.
Другие участники дискуссии указывают на все еще распространенные в обществе суеверия и иррациональные страхи, которые влияют на решения людей, в том числе в вопросах здравоохранения. В то же время звучат и более критические мнения о том, что ситуации реципиентов органов и доноров не всегда сопоставимы, поскольку часть потенциальных реципиентов из-за состояния здоровья вообще не могла бы быть донорами.
Также в комментариях акцентируется, что донорство органов — это добровольный выбор и этически сложный вопрос, в котором сталкиваются как эмоциональные, так и практические аргументы. Часть пользователей подчеркивает, что опыт тяжелых проблем со здоровьем или процедур, спасающих жизнь, нередко существенно меняет отношение к этой теме.
Ситуация в Кулдиге
В прошлом году LA.LV освещал ситуацию, когда молодая женщина после смерти в Кулдигской больнице стала донором органов. Тогда редакция беседовала с заместителем главного врача лечебной части «Клинической университетской больницы имени Паулса Страдыня» и руководителем Национальной службы координации трансплантации Эгией Лапиней. Тогда она сказала, что трансплантация органов проводится с одной целью — спасать жизни. Это возможность помочь тем пациентам, которым современная медицина уже не может предложить иного решения — ни операциями, ни медикаментами. Никто из нас не знает, не приведет ли перенесенная инфекция или собственное хроническое заболевание к необратимой недостаточности какого-либо органа, и не потребуется ли трансплантация этого органа.
Только миф, а не правда
Неправда и то, что после согласия на донорство органов человека не будут должным образом спасать. Как указано на сайте больницы Страдыня, доступ к информации о выраженной человеком воле относительно донорства органов после смерти есть лишь у очень немногих людей — специалистов Национальной службы координации трансплантации (NTKD). У лечащих врачей нет доступа к данным реестра доноров, и каждый пациент лечится в соответствии с клиническими рекомендациями.
Информация о выраженной пациентом при жизни воле в отношении донорства органов доступна только координаторам NTKD, которые ни на одном этапе не участвуют в лечении пациента или в диагностике смерти головного мозга. Получение этой информации строго контролируется и отслеживается, и ее получение до начала констатации смерти головного мозга пациента не допускается. Таким образом исключена любая возможность несанкционированного доступа к такой информации.
