Переэкзаменовка? Старые корочки о знании языка могут быть аннулированы 0
Комиссия Сейма по образованию и науке направила на рассмотрение в Кабмин коллективное заявление с новыми предложениями по ужесточению языковых требований. В их числе: аннулировать сертификаты о знании госязыка, полученные до февраля 2001 года, и отправить их обладателей на переэкзаменовку.
До недавнего времени идея признать все выданные удостоверения о знании языка недействительными посещала лишь представителей Нацобъединения. Время от времени тевземцы высказывали мысль, что неплохо бы все старые «аплиецибы» аннулировать, а русских проверить еще разок, дабы убедиться, что они действительно знают язык на том уровне, который указан у них в документе.
Прежде власти от этого предложения отмахивались. Но теперь, видимо, решили, что в связи с геополитической ситуацией и курсом на дерусификацию в нем есть рациональное зерно, и в языковом вопросе стоит закрутить гайки еще туже.
А потому в числе многочисленных мер по дальнейшему укреплению позиций госязыка (подробно их можно посмотреть здесь) предложено следующее: оценить возможность внесения изменений в правила Кабинета министров, чтобы действительными стали только те сертификаты о владении госязыком, которые были выданы после 1 февраля 2001 года.
Напомним, что пока, в настоящее время, для заключения трудовых договоров годятся все сертификаты о знании госязыка, выданные с 1992 года (хотя в 90-е годы уровней А, В, С не было и имелась другая градация). Правда, они не действительны для других целей — получения постоянного вида на жительство в ЛР и статуса резидента ЕС: там уже требуются сертификаты, полученные после 1 февраля 2001 года.
И вот теперь власти подумывают о том, чтобы всех получателей языковых сертификатов уравнять — и, конечно, в сторону ужесточения.
Что это значит? Что огромное количество людей (многие десятки тысяч, а может, и несколько сотен тысяч — кто их сейчас может подсчитать) в одночасье останутся без своих языковых сертификатов — их аннулируют. Поэтому они не смогут продолжать свою работу, пока не пройдут переэкзаменовку. Работодатель просто вынужден будет разорвать с ними трудовой договор, чтобы самому не попасть под штрафы.
Части людей, внезапно лишившихся своих сертификатов, придется записываться на языковые курсы, которые стоят немалых денег, снова корпеть над учебниками и словарями и платить за прохождение экзамена и новые корочки. При этом экзаменационные требования все время ужесточаются. И даже если ты бойко владеешь разговорным языком, не факт, что ты не споткнешься на «гарумзиме» или на паре неверно поставленных окончаний. А как показали недавние экзамены граждан РФ, это запросто может стать причиной провала экзамена.
Отдельная тема, вызывающая вопросы: это профессии — и привязанные к ним требования языкового уровня. Зачастую совершенно непонятно, по какой логике происходило это привязывание. На днях свое изумление на эту тему выразил депутат Рижской думы Константин Чекушин, который написал в соцсетях: «Заглядывая в закон “Noteikumi par valsts valodas zināšanu apjomu, valsts valodas prasmes pārbaudes kārtību un valsts nodevu par valsts valodas prasmes pārbaudi”, можно найти прекрасное. Не могу себе представить процесс, как люди решали – кто на какую категорию должен знать язык. Например, как было придумано, что второй механик на корабле с двигателем мощнее ТРЁХ тысяч киловатт должен владеть латышским языком на категорию B2? Скотовод должен знать всего на А1, а вот пчеловод уже на целую А2 категорию. От стриптизёрш, клоунов и жонглёров требуется категория А2. Такую же категорию знаний требуют и от чревовещателей. А вот от тренера по плаванию, который беженец из Украины, требуют сдавать на категорию С1. Ровно такую же категорию требуют и от городских депутатов».
Действительно, интересно: почему пчеловод должен знать госязык лучше, чем скотовод? Потому что пчелы — это коллективный разум? И как можно языковые требования для депутатов приравнять к требованиям для спортивного тренера? Им надо знать госязык так, чтобы нормативные подзаконные акты со всеми их юридическими нюансами уметь рассматривать,а ему — чтобы ограниченный набор команд подавать…
Еще больше вопросов возникает к требованию анулировать все языковые сертификаты, полученные с 1992 года до 1 февраля 2001 года. А насколько это конституционно вообще? Прежние сертификаты ведь тоже государственные органы выдавали. Эти органы что, теперь признаны недееспособными? Или все они поголовно — заподозрены в коррупции?
Если так легко можно объявить недействительными языковые удостоверения, то почему бы то же самое не проделать и с другими документами? Заявить, что более недействительны права по автовождению, сданные до 2001 года. А еще — дипломы об окончании вуза, школьныке аттестаты и так далее.
Что выиграет от аннулирования тысяч и тысяч языковых сертификатов государство и националисты (которые точно эту идею поддержат)? Ну, глубокое моральное удовлетворение — это понятно. Но в остальном — сплошные минусы. Уволенный в связи с аннулированием языкового удостоверения человек будет вынужден отправиться прямиком на биржу, за пособием по безработице. И не один, а толпами, создав колоссальную нагрузку на соцбюджет. Усилится и дефицит рабочих рук, о котором сегодня не говорит только ленивый.
Также не очень понятно — как, кто и на какие средства будет реализовывать эту идею. Ведь глобальная проверка потребует человеческих ресурсов и немалых денег. Перепроверить всех обладателей языковых удостоверений — это сложно, долго и дорого. Посему остается надежда, что здравый смысл все же возобладает.
