Попробуем разобраться, насколько руководство и правящая элита Латвии заинтересована в сохранении человеческого капитала.
Один из самых сильных всплесков эмиграции из Латвии пришелся на 2009-2010 годы. В это время люди, набравшие кредиты (прежде всего на жилье), столкнулись с ситуацией, когда стоимость приобретенной недвижимости упала в 2-3 раза и одновременно резко упали их заработки, многие вовсе потеряли работу.
Законодательство, касающееся личного банкротства, было принято несколькими годами позже, и поэтому шансов закрыть обязательства перед банками, просто отдав им неподъемную недвижимость, не было. Банк отбирал жилье в случае задержек платежей, и при этом большая сумма долга продолжала висеть на заемщике, со всеми вытекающими. Многие заемщики в качестве первого взноса использовали свои старые квартиры, поэтому теперь речь шла о судьбе их единственного жилища. Не продать, не отдать, не вытянуть.
Люди хлынули за границу — зарабатывать на выплату кредитов или просто убегая от кредиторов. С 2009 по 2011 год из Латвии уехало, только по официальным данным, больше ста тысяч человек.
Как же отразился этот исход на макроэкономических показателях страны? При довольно низких объемах строительства выросла обеспеченность жильем — с 33 метров жилой площади на человека до 38. Тем самым Латвия приблизилась к уровню Финляндии (40,1 квадратного метра) и Швеции (48,8).
В кризисном 2009 году официальных безработных в Латвии значилось 192 тысячи жителей, что составляло 18% от трудоспособного населения (1 миллион 101 тысяча человек).
В 2016 году число безработных снизилось в абсолютном выражении в два раза — до 95 тысяч человек и составило всего 10% от экономически активных (988 тысячи).
Чем не история успеха?! Копнув глубже, увидим, что за эти 7 лет из Латвии уехало, только по официальной статистике, на 136 тысяч человек больше, чем приехало. Из них более 80% (примерно 113 тысяч) были экономически активными — то есть уехали в поисках работы.
Латвия получает в виде денежных переводов из-за рубежа 5% своего ВВП. Это примерно 1 миллиард 218 миллионов евро вливаний в год. Как ни крути, от уехавших одна сплошная польза.
Версию о том, что правительство прямо или косвенно может быть заинтересовано в эмиграции, выдвинул в октябре 2016 года президент Союза журналистов Латвии Юрис Пайдерс. Вот что он пишет в Neātkarīga Rita Avizē (в изложении на русском журнала «Открытый город»):
«В стратегии долгосрочного развития Латвии до 2030 года указана цель — сохранить базовую ценность человеческого капитала Латвии и повысить ее до среднего уровня ЕС. Под этим понимается ВВП на одного жителя. Эту цель никто не отменял.
Прироста ВВП на одного жителя можно добиться, выдавив из страны те группы жителей, чей вклад меньше среднего. Если средний ВВП на жителя составляет 10 тысяч евро в год, а из страны уехал человек, который генерирует 5 тысяч евро в год, тогда средний показатель вырастет. Кратковременно можно поспособствовать росту ВВП на одного человека, изгнав из государства группы с низкой продуктивностью – сельских жителей, малообразованные этнические меньшинства, а также способствуя меньшему числу детей в семьях и так далее».
Именно таким целям, по мнению Пайдерса, служит налоговая политика Латвии, дающая преференции богатым, или, например, идеи Банка Латвии об обязательном страховании здоровья, согласно которым получатели минимальной зарплаты (бедняки) за страхование будут платить почти 10-15% годового дохода, а для менеджеров и членов правления Банка Латвии обязательное страхование составит только 0,4-0,6% дохода за год.
Есть все основания считать, что правящие не особенно заинтересованы в том, чтобы препятствовать отъезду. Если бороться с эмиграцией всерьез, то надо каждый год создавать на 10 тысяч рабочих мест больше, чем сейчас, и решать массу других безотлагательных вопросов. Это требует реализации долгосрочных стратегических, во многом болезненных программ. А кто возьмет на себя такую ответственность? Правительство меняется каждые два-три года, его министры — еще чаще.
Часть национальной элиты рассматривает эмиграцию как благо или «меньшее из зол» именно потому, что больше уезжает нелатышей, и таким образом доля коренной нации в общем составе населения увеличивается.
Это не выдумки. Вот что писал в 2012 году в своей статье «Число латышей растет» в популярном политическом еженедельнике IR известный политик националистического толка Янис Домбрава, депутат Сейма с 2010 года.
«Многие ошибочно считают, что число латышей снижается так быстро, что скоро латышская нация исчезнет… Сравнивая данные переписи 2000 и 2011 годов, можно видеть, что число латышей снизилось на 85 тысяч 567 человек, в то время как число представителей других этносов — на 221 тысячу 445….Уровень рождаемости у представителей других этносов в Латвии существенно ниже, чем у латышей, и они гораздо чаще уезжают жить за границу».
Дальше Домбрава анализирует статистику по городам Латвии и приходит к выводу, что за 10 лет число нелатышей в них сократилось стремительно, например в Балвском районе — на 40,3%.
«Яркий пример этого явления — Даугавпилс. В 2000 году там жило 18 тысяч 393 латыша, а в 2011 уже 18 тысяч 447 (то есть на 54 человека больше). В то же время в 2000 году в Даугавпилсе жило 96 тысяч 872 представителя других этносов, а в 2011-м — только 74 тысячи 865 (на 22 тысячи 007 нелатышей меньше)», — констатирует автор.
Как отмечает Домбрава, благодаря этим явлениям латвийские города и регионы стали в среднем на 4,3% более латышскими.
«Если удастся добиться естественного прироста населения среди латышей и хотя бы частичной реэмиграции латышей, то в ближайшие десять лет на фоне снижения общего числа населения число латышей вырастет», — считает депутат.
Автор: Армен Халатян