Иварс Аболиньш: В Латвии есть только один государственный язык — латышский 0
Иварс Аболиньш, председатель Национального совета по электронным средствам массовой информации (NEPLP)
У государства нет никакой обязанности формировать повседневный контент общественного медиа в Латвии на самодостаточном русском языке. Именно так просто и именно так недвусмысленно решил Конституционный суд, признав две нормы Закона об общественных электронных средствах массовой информации и их управлении не соответствующими Конституции. Для изменений дан переходный период — их необходимо внедрить до 1 мая 2027 года.
Латвия — единственное место в мире, где может быть гарантировано существование латышского языка и латышского народа. Латышский язык — это важнейший наш символ и тот клей, который удерживает Латвию вместе. Без латышского языка Латвия уже не была бы той Латвией, которую защищает Конституция. Потому что в ней попросту не было бы латышей.
Я полностью присоединяюсь к сказанному редактором LSM Александрой Плотниковой в передаче LTV «Что происходит в Латвии?», что нужно прекратить делить людей по языковому принципу. Именно так. Наш общий язык общения — латышский, независимо от того, на каком языке мы говорим дома, и нет никакой необходимости создавать для одной группы общества адаптированный контент на русском языке о повседневных бытовых вещах. Это нужно прекратить.
Конституционный суд также признал, что «в особых обстоятельствах, когда необходимо уменьшить риски государственной безопасности, во время чрезвычайной ситуации и чрезвычайного положения предоставление информации на языках меньшинств в соответствии с принципом соразмерности может быть оправдано интересами государственной безопасности». Иными словами, во время войны или чрезвычайного положения контент на русском языке может быть. Также председатель Конституционного суда Ирена Куцина упомянула, что такой контент был бы допустим, чтобы опровергать дезинформацию враждебных нам государств.
Итак, отдельные единицы контента, опровергающие конкретные случаи дезинформации, а не статьи о чем угодно, просто потому что очень хочется.
И это всё. Никакого контента на русском о повседневных событиях, никаких выпусков новостей на русском, никакого развлекательного контента или обзоров спортивных событий на русском. В Латвии есть только один государственный язык — латышский, и это гарантия существования государства. Председатель правления LSM Байба Зузена в той же передаче «Что происходит в Латвии?» на мои слова о том, что о матчах национальной футбольной сборной Латвии не следует создавать оригинальный контент на русском языке, позже ответила репликой, что спорт объединяет общество.
Я не думаю, что общество следует объединять контентом о спорте на русском языке. Это просто не так, и русский язык уж точно не то, вокруг чего за государственные деньги следовало бы объединять латвийское общество. Это противоречит самой сути существования Латвии.
Путь к такому решению не был лёгким, и временами, оглядываясь назад, он даже кажется невероятным. Ещё только четыре года назад тогдашний председатель Совета общественных электронных средств массовой информации (SEPLP) Янис Сикснис активно продвигал идею создания новой телевизионной программы на русском языке, а ещё немного раньше журналисты Алексей Дунда и Рита Рудуша (которая, исходя из моего опыта, долгие годы была в общественном медиа наиболее активным проводником русского языка) в эфире LTV 7, на мой взгляд, фактически высмеивали идею, что в Латвии помимо русского есть и другие языки меньшинств и что роль русского языка должна уменьшаться (справедливости ради надо сказать, что они были не единственными, и тогда это было мейнстримной позицией).
Такие времена действительно были, однако ситуация очень существенно изменилась после принятия Концепции национальной безопасности в 2023 году. В этой концепции чётко определено, что в интересах государственной безопасности общественное медиа должно создавать контент только на латышском языке или на языках, принадлежащих культурному пространству Европейского союза. Сопротивление внедрению этой концепции в жизнь было безумным, и одним из якобы неоспоримых аргументов было то, что Конституция якобы возлагает обязанность создавать контент на русском языке. Так же использование русского языка всегда аргументировалось потребностями аудитории, охватом, рейтингами и просто привычкой части общества потреблять контент на русском.
Видя эти процессы, NEPLP, исполняя возложенную законом обязанность надзирать за тем, чтобы в деятельности электронных СМИ соблюдалась Конституция, в 2024 году написал жалобу в Конституционный суд и обратился к высшим должностным лицам государства, а также ко всем фракциям Сейма и независимым депутатам, изложив свои аргументы и опасения. В тот момент у нас в NEPLP не было уверенности, что удастся убедить депутатов, однако откликнулись фракции Сейма Национального объединения и Объединённого списка, чьи двадцать депутатов после недолгого размышления и оценки подали жалобу в Конституционный суд. Это, конечно, был риск, однако, как мы теперь видим, он оправдался.
В Конституционном суде заявителей представлял депутат Объединённого списка Эдвардс Смилтенс, чья речь в прениях, кажется, сняла с повестки любые сомнения и вопросы.
За это время в силу принципов, вытекающих из Концепции национальной безопасности, было закрыто Латвийское радио 4, одновременно создав Латгальскую студию в Даугавпилсе, где наряду с латышским языком по совершенно непонятным причинам значительная часть контента создаётся на русском.
В этом году начался процесс в Конституционном суде, который на самом деле заслуживал бы более широкого освещения. Так, например, представитель Сейма Лаура Ямбушева пыталась доказать, что записанная в преамбуле Конституции фраза — «латышский язык как единственный государственный язык» — не является общеобязательной правовой нормой. Теперь Конституционный суд по этому вопросу устранил любые спекуляции о «пустых фразах» в Конституции, констатировав очевидное — решающее значение латышского языка в существовании латвийского государства, акцентировав это и в деятельности общественного медиа. В свою очередь заместитель государственного секретаря Министерства культуры Зане Вагнере защищала русский язык особенно страстно, и во время её выступления у меня лично возникло ощущение, что с таким же успехом это мог бы говорить Алексей Росликов. Содержательно я там не увидел никакой существенной разницы.
В свою очередь приглашённый эксперт Анда Рожукалне пошла ещё дальше, и из её позиции можно сделать вывод, что отстаивание латышского языка основано на иерархической и авторитарной системе. И это, на мой взгляд, самое подлое, что вообще можно сказать в Латвии о латышском языке. Привожу здесь и полную цитату из её письменно поданного в Конституционный суд мнения.
«В латвийском политическом дискурсе по этим вопросам наблюдается стремление содействовать медийному потреблению представителями меньшинств, основанному на нормативном подходе, связывая это с обязанностью граждан Латвии знать и использовать латышский язык в публичной среде.
Поддерживая необходимость увеличивать роль латышского языка в публичной коммуникации, а также обязанность любого гражданина или постоянного жителя знать государственный язык и пользоваться им, хочу обратить внимание, что, во-первых, такая политическая позиция свидетельствует о поддержке иерархического [основанного на авторитарном подходе], а не равноправного подхода к формированию отношений, оценивая медийное потребление представителей меньшинств и формируя медийную политику».
Именно эти рассуждения Рожукалне, на мой взгляд, наиболее ярко характеризуют и даже символизируют ту модель мышления, которая царит среди защитников русскоязычного информационного пространства.
Решение Конституционного суда жёстче, сильнее и лучше, чем вообще кто-либо мог себе представить даже в самых дерзких мечтах. Оно многократно превосходит то, что мы вообще требовали и на что втайне надеялись. Конституционный суд сказал, что у общественного медиа нет обязанности создавать контент на русском языке и делать это нужно только в отдельных исключительных и угрожающих случаях.
Повседневным новостям, обзорам спортивных игр или материалам о быте на русском языке нет места в общественном медиа. Всего этого там вообще никогда не должно было быть, просто теперь это действительно произойдёт. И я даже не говорю о том, сколько десятков миллионов евро было бы сэкономлено или направлено на контент на латышском языке, если бы такое решение было принято раньше.
Теперь мяч на стороне законодателя — Сейму в очень точно заданных Конституционным судом рамках нужно создать новые правила игры. Конечно, будут попытки сказать, что эти рамки шире, чем они есть, и будет сделано всё возможное, чтобы не только саботировать решение Конституционного суда, но и добиться того, чтобы по сути оно не исполнялось.
Но это не удастся.
И с завершением этого процесса будет повален ещё один символ оккупации — так же, как советские памятники и русские школы.
В Латвии есть только один государственный язык — латышский.
