Армандс Пуче: Кулбергс оказался между аферами и сделками 0
Я уже говорил неделю назад. Хотя это и не происходит с грохотом — политический процесс в Латвии меняется.
У нас всё ещё есть президент, который во время саммита НАТО за границей делает селфи вместе с бродячими котиками. У нас всё ещё есть министр иностранных дел, которая использует интернет-страницу министерства как зеркало самолюбования с условно сопроводительным текстом — кто тут самая красивая, самая лучшая, самая старательная…
В то же время у нас уже есть премьер, который начал называть вещи своими именами. Да, до сделанных и измеримых дел он ещё толком не дошёл, но напомню — до Кулберга власть в лучшем случае имитировала своё применение, избегая открытости и ясности — как Кариньш избегает Цицковскиса, или Силиня — Смилтенса…
Те, кто упрекает премьера Кулберга в пустословии, ещё не поняли, что до октября этого действительно может хватить. Что будет потом? Тогда мы увидим настоящего Кулберга и настоящий «Объединённый список».
Этого бояться не нужно, потому что нынешнее наследие, оставленное «Новым Единством», находится на складе на полках между плохо и очень плохо. К счастью, матрица Кулберга практически не имеет ничего общего с до сих пор пережитыми пустобрёхами. В этой связи фестиваль «Lampa» — это как малая спартакиада этих кругов, где одна часть действительно приходит соревноваться в зачётах по словесному поносу. Это неплохо — выговориться нужно, если только каждый третий там не находится с нелепой боевой задачей.
Неужели у кого-то ещё есть иллюзия, что «Lampa» в основном обслуживает так называемый неправительственный сектор с политическими передничками, которые они сами вынуждены разбавлять, чтобы мероприятие не выглядело как футбол в одни ворота? Хорошо, что до них хотя бы доходит, что за государственные деньги на фестивале могут разговаривать не только гендеры и прилегающие к ним круги.
Идеологи «Lampas» сидят в Совете меморандов, с которыми на днях премьер встретился лицом к лицу. Это такой набор самопровозглашённых правильных, который колотит грушевое дерево и в каждом втором предложении ссылается на гражданское общество или на интересы общества.
У Кулберга отвисла челюсть, когда он узнал, что за эту поставленную роль этим заседателям или спутникам Кабинета министров платит Государственная канцелярия.
У нас есть и другие энные группы общества и партнёры, которые без материального вознаграждения приходят и участвуют в повышении благосостояния государства, создании законов, шлифовке актов и т. д., но меморандисты хитро добились того, что им за это ещё и денежку начисляют… Несут ли они со-ответственность за несостоявшееся хорошее государственное управление или за любые неприглядности, которые порождают уголовные процессы? Конечно. Однако никто их к ответу не призовёт, ещё меньше — потребует какой-то отчёт за небрежно выполненную работу. Потому что они сами себя избирают и сами определяют объём своей занятости, добавляя материальные интересы. Что-то вроде того, как если бы вы наблюдали, как после дождя сохнет асфальт, и вам бы за это ещё платили.
Кулберг говорит, что так продолжать нельзя — что это открытое разбазаривание денег. И вообще — кто такие эти меморандисты, что наколдовали себе такой уровень комфорта, который оплачивают налогоплательщики? Предвижу, что премьер скоро узнает ответ на этот вопрос, потому что меморандисты не только сидят в Кабинете министров за столами министров и дышат политикам в кофейные чашки. Они сидят экспертами в каждой дискуссии, которую организуют настоящие держатели венка Барты, то есть общественное медиа.
Именно оттуда и растут нарывы этой общественно-политической патологии, приватизировавшей печать гражданского общества или притянутую за волосы электронную подпись прав человека. За эту вольную разговорчивость и удивление Кулберга, конечно, будут бить, но в этой очереди он будет не первым.
Первым будет министр внутренних дел Домбрава, который без всяких церемоний и шампанского указал место тем маргинальным объединениям, которые нелегальным мигрантам у дыр в заборе на Восточной границе готовы подать не только руку, суп и чупа-чупс, но и путеводитель, чтобы они вспотели в созданном нами порядке.
Если немного углубиться, что это за организации, которые так откровенно угрожают национальной безопасности Латвии, мы тут же снова придём к Совету меморандов. Как им удалось напрямую добраться до фондов, которые подпитываются государственными деньгами — а это сотни миллионов! — это надо спрашивать у «Нового Единства», которое почти полтора десятилетия ответственно вынашивало этот процесс. Задачи акушеров в этих родах выполняли delnieši и providieši, которые институционализировали перераспределение государственных денег в крупных масштабах, ссылаясь на конвенции и международные нормы, которые в Латвии никому не мешают и никому не помогают.
Ясно, что Кулберг со своей требовательной риторикой находится на правильном пути, только ему не нужно в этом случае заниматься взвешиванием противника. Так же как не нужно приглашать на эту борьбу судей, потому что, как показывает история, все они будут из кормушек меморандистов. Здесь нужно как Домбрава — вот дверь, закройте её с другой стороны. Учитывая, что будут визг, крики и месть. Понимая, что они хорошо устроились и не захотят начать делать что-то полезное.
Возможно, такие или похожие вибрации на прошлой неделе почувствовал и министр здравоохранения Абу Мери, когда премьер без красной дорожки велел ему объяснить, почему заключения и выводы Госконтроля не внедряются в практическую инфраструктурную повестку отрасли? Масштаб халатности, который вытекает из каждого второго абзаца отчёта ГК, хорошо объясняет место нашей медицины в анальном отверстии независимой республики.
Это могла бы упорядочить и предшественница Кулберга, однако она, видимо, испугалась того, что это будет государственный подход. Политически возиться удобнее, потому что тогда можно брать на себя политическую ответственность, что то же самое, что заниматься раскладом карт Таро. Кто из политиков «Нового Единства» ответил за свою неспособность работать? Никто. И это происходило под скрупулёзным надзором всё тех же печально известных меморандистов, delnisti и providieši, которые только и объясняют — как у нас зимуют раки или в каких кулёчках они хранятся.
Кстати, случай с покупкой LMT и TET тоже рассказывает о политическом картеле, который теперь оказался на столе у Кулберга и который кто-то якобы контролирует. И премьер прав, когда говорит — это может быть как сделка века, так и афера века.
Настолько неясна и загадочна сейчас ситуация вокруг этой лавочки. Но нам Эвика с Виктором ещё недавно — совсем как Нора с Виктором в семидесятых — пели, что всё происходит в час фонарей, что разделим поровну то, что принадлежит тебе… Хорошо помню, что министр экономики ещё до конца этого учебного года щебетал, что государственное капитальное общество «Latvenergo», ресурсами которого эта покупка будет осуществляться, вообще само хочет управлять этим активом — потому что так они видят своё перспективное будущее. Теперь нам внушают, что вдруг в один момент появились 23 инвестора. И ещё мы знаем, что всю сделку с прошлого года сопровождают белые воротнички международного масштаба, которые за своё присутствие регулярно выставляют государству счета. К чему мы ближе — к сделке или к афере? Похоже, этот вопрос сопровождает Кулберга не только в случае LMT и TET, что отражается в его вечерних размышлениях в социальной распахивалке Facebook.
Премьер не скрывал, что с выполненными делами никакой розовой клумбы нет. Хотя, если учитывать, что за спиной один месяц с тех пор, как он у руля, цифра три не так уж печальна. Потому что предыдущие даже этого не называли, занимаясь умножением (4×4), которое остаётся без результата. Самому Кулбергу уже не нужно рвать рубаху на груди — достаточно, если он будет настойчиво и регулярно требовать этого от министров. Например, по какой причине министр благосостояния встал в позу рыцаря без копья, доспехов и щита, рассказывая, что он категорически возражает омбудсмену по поводу реформы сиротских судов?
Мол, пусть это делает следующее правительство… Что это за комедия? Кто уполномочил министра заниматься бездействием? Тем более нельзя сказать, что Бюро омбудсмена в версии новой метлы — пусть Карина Палкова простит мне этот ярлык — хочет что-то делать потому, что им нечего делать. Тогда почему министр мнётся и неловко выдерживает паузу? Какие интересы он обслуживает? Где хватка Кулберга? Куда здесь исчезли вскормленные хорошим управлением стражи и псы?
Конечно, можно было бы спросить об этом и наёмников из Совета меморандов, но они будут безнадёжны — потому что у самих сейчас подгорает… В силах Кулберга всё это изменить кардинально. Для начала хотя бы на словах, что всё же является хотя бы началом каких-то перемен.
