Языковая инициатива министра здравоохранения: вопросов все больше… 0
Появилась некоторая конкретика, как именно будет воплощаться в жизнь языковая инициатива министра здравоохранения. По его задумке, больницы должны будут обзавестись штатом переводчиков, а оплатят это — пациенты.
Председатель правления Айзкраукленской больницы Риналд Муциньш, который участвовал в совещании министра здравоохранения с представителями латвийских больниц, дал кое-какие пояснения порталу press.lv. Он рассказал, чем языковая инициатива министра Абу Мери обернется для пациентов.
На вопрос, как человек, недостаточно владеющий латышским, сможет обеспечить себе переводчика в стенах больницы, Муциньш ответил: «Обеспечить переводчика должен будет не сам пациент, а больница, но при этом стационар может попросить пациента оплатить услуги переводчика. Пациенты должны будут понять, что это дополнительная услуга, за которую стационар вправе попросить заплатить».
Это звучит просто удивительно на фоне того, что латвийцы не в состоянии оплатить даже сами медицинские услуги.
«Должники приносят больницам огромные убытки. В двух крупнейших университетских клиниках пациенты не заплатили за услуги на общую сумму почти 5 млн евро», сообщало Латвийского радио 4 в 2022 году, и с тех пор ситуация стала только хуже.
Сами больницы тоже оказываются в незавидном положении. Сколько переводчиков надо содержать, чтобы они успевали сновать между приемным покоем, общими отделениями и реанимацией? Ведь персоналу, даже прекрасно владеющему русским языком, запрещено будет говорить на нем с пациентами. А у пациентов — процедуры, жалобы на самочувствие, вопросы к докторам… Но пока не подоспеет переводчик, медперсонал разъяснять им что-либо на понятном языке не имеет права. Абу Мери запрещает им это делать.
Еще вопрос: а как с неотложкой? Человеку плохо, он (или его родные) звонит в скорую. Диспетчер обычно задает вопросы, уточняющие состояние больного. И что делать, если тот не в состоянии обрисовать это на государственном языке?
Ладно, неотложка приехала. Врачи готовы оказать помощь, но симптомы свои больной опять-таки должен обрисовать на государственном. А если ему слов не хватает? При этом счет порой идет на минуты…
Или вот такая ситуация: случилась авария или другое несчастье на улице. И мы знаем немало случаев, когда срочные и грамотные советы врача неотложки (пока сам экипаж мчится к месту происшествия), данные по телефону тому, кто случайно оказался рядом с пострадавшим, спасали человеку жизнь. А как теперь? Если прохожий, готовый оказывать помощь, на госзыке инструкции не понимает. Пускай себе помирает пострадавший?
И это только навскидку несколько вариантов, а их может быть — сотни. Своей языковой инициативой, запрещающей медперсоналу говорить с пациентом на любом языке, кроме государственного, Абу Мери воочию продемонстрировал, что в первую очередь он не врач, а политик. Ведь врач — это не только про медицинское образование, это в первую очередь — про сострадание к людям, желание облегчить им боль, физические и психические мучения. Тогда как Абу Мери — это про самопиар.
Нет сомнений, что языковая инициатива Минздрава потащит за собой, как снежный ком, аналогичные инициативы и в других службах, включая экстренные. Если ее узаконят, то, возможно, скоро нечто похожее внедрят у пожарников-спасателей, аварийщиков (сообщать об утечке газа можно будет только на государственном), ну а дальше останется только разобраться с полицией… Сейчас закон пока еще дозволяет писать по-русски заявление, если человеку что-то известно о совершенном (или намечающемся) преступлении. Но это надо отменять, конечно. Увидел особо опасного, давно разыскиваемого преступника? Узнал, что сосед нанял киллера для жены? Если не можешь сообщить это на госязыке — просто сиди и молчи…
