В трёх латвийских больницах на прошлой неделе KNAB провёл обыски — врач считает, что это современная конкурентная борьба 0
Тут и там слышно «бурление» вокруг обысков, прошедших на прошлой неделе в латвийских больницах. Какова была их причина? Как это влияет на повседневную работу? На разговор главный редактор портала LA.LV Линда Тунте пригласила врача Петериса Апиниса.
Известно ли тебе, что именно происходило в больницах на прошлой неделе? Слышно было, что какие-то действия проводил KNAB.
Да, средства массовой информации сообщают, что обыски были проведены в 17 местах, в том числе в трёх лечебных учреждениях — в Видземской больнице в Валмиере, в Травматологической и ортопедической больнице, а также в Клинической университетской больнице имени Паулса Страдыня.
С каким делом это связано, и знаешь ли ты об этом больше?
Упрощённо это можно было бы назвать современной конкурентной борьбой. Проигравшие в конкурсах или недоброжелатели компаний-победителей пишут красивое сообщение в Европейскую прокуратуру — мол, так и так, нам кажется, что имело место мошенничество с деньгами европейских фондов и закупка была нечестной. Нам кажется, что в положении о конкурсе было включено что-то неправильное, потому что наша компания не могла предложить нечто такое, что предусмотрено в спецификации.
В таких случаях Европейская прокуратура пересылает эту проблему KNAB, наши кнабисты врываются в больницу, стреляют три раза в потолок, скручивают какого-нибудь должностного лица или кого-то, кто оказался рядом, держат несколько часов в следственных помещениях и сливают какие-то детали своим любимым СМИ. Обычно при первом таком обыске в медиа попадает сообщение о гигантских преступлениях, расследование которых начал KNAB, а затем KNAB передаёт «доказательства» Европейской прокуратуре, чтобы та начала уголовное преследование. Прокуратура начинает уголовное преследование, KNAB годами что-то изучает. А дальше — как в латышской народной сказке про пшик.
Как такие события влияют на повседневную работу больницы, какие последствия оставляют для непосредственной работы?
В данном случае одним из «гигантских преступлений», которое вменяется одному из лучших в Латвии оперирующих специалистов своей отрасли, является желание учиться. Мне даже кажется — на данный момент лучшему. Он поехал учиться работать с робототехникой, которой в Латвии в тот момент ещё не было, но государство предусматривало закупку двух таких роботов Da Vinci. И тут целая цепочка совпадений — Хосам Абу Мери остановил закупку этих роботов, но такой робот появился в Юрмальской больнице, кажется, в связи с какой-то частной компанией.
Я не против хорошей техники в частных руках, но мне кажется, что в Латвии для университетских больниц уже пришло время Da Vinci. Операции с робототехникой точнее, быстрее, меньше осложнений, меньше кровопотерь, пациенты после урологических и гинекологических операций в основном могут сразу отправляться домой и часто — уже на следующий день на работу. То есть Латвия заинтересована в том, чтобы лучшие специалисты были готовы оперировать с помощью робота, потому что я верю — после Хосама Абу Мери в университетских клиниках такие роботы будут.
Но для латвийских врачей не предусмотрены стипендии на более длительное обучение в зарубежных клиниках. Так что упомянутый мной специалист выпросил спонсорскую поддержку у одной латвийской компании. Что произойдёт после этой анонимной жалобы в Европейскую прокуратуру и что расследует KNAB? Возможно, университетская больница потеряет лучшего оперирующего специалиста — он уйдёт в частные структуры или уедет за границу.
Насколько просто в Латвии тому, кому что-то не нравится, поднять «бурю в стакане воды»?
Похоже, очень просто. Очень похожим образом в своё время были обвинены мэр Валмиеры Янис Байкс и мэр Валки Вентс Армандс Крауклис. Напомню только историю о Байксе. В ноябре прошлого года KNAB предложил Европейской прокуратуре начать уголовное преследование против трёх должностных лиц самоуправления Валмиерского края и двух других лиц, работающих в самоуправлении, за возможное мошенничество в крупном размере и другие уголовные правонарушения. Эти действия якобы были осуществлены при строительстве производственного здания с привлечением большего объёма средств Европейского фонда регионального развития (ERAF) и государственного бюджета Латвии, чем это предусмотрено нормативными актами.
На самом деле город Валмиера создал возможности для производства военной техники для Латвии и других стран НАТО, для экономического роста и создания новых рабочих мест. Выдающийся шаг, но Байкса обвинили, возили на допросы, публично осуждали. Правда, здесь есть одна мелочь — документ, попавший в Европейскую прокуратуру о «преступлениях» Байкса, по «почерку» и подбору аргументов невероятно похож на тот, которым обвиняли Валмиерскую больницу в закупке стерилизационного оборудования.
Как ты считаешь, в деле Байкса был только денежный вопрос или также политический?
Во-первых, это был вопрос бизнеса — в соседних странах было достаточно заинтересованных предпринимателей, которые хотели, чтобы «Patria» производилась где-то в другом месте, а не в Валмиере. Во-вторых, в Латвии не так много людей, которые по-настоящему могли бы руководить страной как премьер-министры. Хорошо, Андрис Кулбергс сегодня поставлен к штурвалу государства. Кто у нас в резерве? Валдис Домбровскис, Викторс Валайнис и Янис Байкс. Мне кажется, что «Новое Единство» осенью прошлого года сузило круг своих претендентов, осложнив положение Яниса Байкса расследованием и обвинениями.
О каких крупных убытках говорит KNAB, расследуя эти больничные дела?
KNAB слил информацию, и СМИ донесли её до народа, снабдив ужасающими заголовками и восклицательными знаками, что государству причинён ущерб в размере 3,68 миллиона евро из средств европейских структурных фондов и Латвии. Насколько я понимаю — речь идёт о стерилизационном оборудовании, которое в обеих больницах уже установлено и уже начало работать. Никто не оспаривает, что больницам была необходима лучшая стерилизация (и такая ещё понадобится не одной латвийской больнице, чтобы избежать передачи ВИЧ/СПИДа, гепатита C и других вирусов). Даже если допустить, что вместо конкретного оборудования могли быть установлены немного более дешёвые аппараты, например произведённые в какой-нибудь большой азиатской стране, разница могла бы составлять тысячи, а не миллионы. То есть весь этот огромный фарс несопоставим с сваей в Даугаве или гигантским зданием в аэропорту, где были разбазарены сотни миллионов.
И всё же меня тревожит чрезмерное рвение некоторых журналистов «расследовать» это преступление усерднее, чем KNAB, разоблачать «виновных» и требовать, чтобы была уничтожена компания медицинского оборудования и оснащения, которая работает в Латвии, является стопроцентно латвийским предприятием, нанимает наших специалистов. Крупные международные компании уже проявили интерес к тому, чтобы полностью уничтожить местную компанию в этой сфере или дёшево её перекупить. И тут находятся журналисты, которые с невероятным усердием создают «фоновую музыку», и остаётся только надеяться, что это происходит по их незнанию, а не за небольшую плату.
Чем, по-твоему, всё это закончится?
Ничем. Единственное — будет подорвана репутация больниц и какой-то компании. То, что я уже говорил: один из выдающихся специалистов своей области, оперирующий, человечный, энергичный врач, заведующий отделением, в лучшем случае будет находиться в стрессе и месяцами работать менее интенсивно, в худшем — мы этого специалиста потеряем.
Бывали ли уже раньше в латвийском здравоохранении такие случаи, когда поставщики оспаривают результаты, проиграв конкурс?
Оспаривать результаты — совершенно нормальное дело. Законодательство Латвии предусматривает как жалобы в Бюро по надзору за закупками, так и в вышестоящие инстанции и в суд. Я не хочу утверждать, что всё проходит гладко, особенно в истории со строительством больницы Страдыня. И всё же этот вариант — писать в Европейскую прокуратуру — новый и эффектный: как проигравший может отыграться на победителе без больших вложений — если только под рукой есть юрист с хорошим английским языком.
