10 лет назад в Латвии было 7724 деревни, пять лет назад – 7006, сейчас – 6319. Часть из деревень вымерла, сообщает передача «LNT Ziņu TOP 10».
 К примеру, в волости Вецуму Вилякского края за последние годы вымерло девять деревень. Допускается, что совсем скоро придется принимать решение о лишении статуса деревни и другие места. «Девять – пусты, там нет ни одного жителя, фактически, они пропали с карты. Еще в девяти деревнях есть только один житель или одно хозяйство», – говорит руководитель управления Вецумской волости Лигия Логина.
Сокращение числа жителей не останавливается, в волости осталось всего 490 человек.
Это значительно влияет на весь бюджет Вилякского края, так как снижаются доходы от подоходного налога и налога на недвижимость. «Если жители, которые задекларированы здесь, а живут в Риге, сменят декларацию, ситуация станет драматичной, так как многие задекларировались, а налог идет из Риги к нам», – указала Логина. По ее словам, так уже было, когда Ушаков пообещал различные скидки тем, кто работает в Риге, но задекларирован вне столицы, и все ринулись декларироваться там.
Чтобы снизить социально-экономическую депрессию в Латгалии, чтобы люди не убегали и занимались предпринимательской деятельностью, в частности, создавали рабочие места, с 1 января вступит в силу специальный статус – Латгальская специализированная экономическая зона. Это означает, что те, кто создает рабочие места, получит особые облегчения. В отдельных городах Латгале уже начали ощущать пользу от установления специальной зоны, однако Министерство финансов выступает против того, чтобы давать привелегии такого типа другим вымирающим территориям Латвии. «Основная налоговая система унифицирована, так как мы – единое государство и не можем применять различные акцизные ставки к городам.
Специализированная экономическая зона – не искусственное дыхание и, соответственно, не подойдет к регионам, где уже нет жителей»,- пояснил советник госсекретаря Минфина Илмарс Шнюцинс.
Скептично по отношению к установлению Латгальской специализированной экономической зоны настроен демограф Илмарс Межс. Если реальные подсчеты показывают, что к 2030 году в приграничье и Латгале снизится еще на 32-34%, то инвесторы не спасут вымирающие деревни. «Не дай бог, если завод появится в маленьком городке с 500 жителями, они там не найдут работников. Таким образом, вся эта идея о производстве нереальна», – говорит демограф.
Он не верит и в то, что налоговые скидки помогут удержать предпринимателей в вымирающих деревнях или волостных центрах.
Однако есть и обратные ситуации. К примеру, в волости Яунлайценес Алуксненского края 15 лет назад в одном порыве четыре деревни – Бриежи, Берзини, Апекалнс и Тортужи – были провозглашены вымиршими. Если объехать их сейчас, то видно – жизнь там есть, люди живут, и даже рижане в больших количествах интересуются недвижимостью. Председатель Алуксненской краевой думы поясняет – то, что у деревни отнимают статус, не ставит на ней крест пожизненно. Бриежи, Берзини, Апекалнс и Тортужи – доказательство того, что мертвые деревни могут воскреснуть как дома отдыха для горожан, так и как место для удачливых крестьян. «Если говорить о Тортужи, то там есть дома, где люди живут, и к примеру, сейчас мы туда возобновляем дорогу. Как бы говорим, что никого нет, но стоит одному энергичному человеку появиться, и мы можем сразу сказать, что может появиться и предпринимательская деятельность», – рассказывает председатель Алуксненской краевой думы Артурс Дукулис.
Однако у многих деревень статус отнимается не из-за падения количества жителей, а потому, что в начале 90-х годов обжитые места ошибочно были записаны в Государственной земельной службе как деревни. «Было разное понимание у самоуправлений, что есть деревня. Были самоуправления, которые присуждали статус деревни широко обжитому месту с тысячей зданий, были самоуправления, которые присуждали статус деревни, даже если было всего два хозяйства», – поясняет заместитель генерального директора Земельной службы Оскарс Габрусенокс. Честно говоря, законодатели до сих пор не сумели точно установить, по каким факторам вообще можно идентифицировать деревню. Поэтому в адресном регистре есть почти полторы тысячи деревень, в которых число домов составляет от 1 до 3. Есть даже 289 деревень, в которых нет ни улиц, ни зданий. Поэтому, если какая-то деревня исчезает с карты, это не означает автоматически, что очередное место вымерло.