Глазами очевидца: латгальские батраки в Видземе завидовали индусам 1
Многие крупные сельскохозяйственные фермы Латвии постоянно жалуются на отсутствие местной рабочей силы. Мол, люди ленивые пошли, не хотят трудиться. Особенно тяжко фермерам приходится в горячий летний сезон. Побеседовав с Инной, жительницей Аугшдаугавского края, которая решила подзаработать на одной из ферм в Лиелварде, стало понятно, почему. И к лени это не имеет никакого отношения.
Инна проживает в сельской местности под Даугавпилсом. Работы она не боится. Только вот с работой в крестьянской Латгалии большая напряженка. Ее очень мало или вовсе нет. Поэтому, когда Инна услышала от своей знакомой, как хорошо той работается летом на ферме под Лиелварде, и какие там замечательные зарплаты – спокойно можно заработать от 700 евро в месяц, – она засобиралась в неблизкий путь.
«Мы завидовали индусам»
По словам Инны, у владельца фермы под Лиелварде – биологическо-чистое крестьянское хозяйство по выращиванию ягод. В основном – садовой черники. В первые недели работы в ее обязанность входила прополка кустов.
«Сказали, что оплата будет сдельной – по 6 сантимов за один куст с маленькой травой, по 7 сантимов – с большой травой. Кусты пололи в любую погоду с 7.00 до 18.00 с часовым перерывом на обед. И очень скоро мы стали завидовать индусам.
– Почему? Их было много?
– На ферме работали десять жителей Латвии и 29 индусов. Условия труда и комфортность проживания у иностранцев были несопоставимы с нашими. Индусы, работающие по контракту, жили в дачных домиках с душем. Им выдавали наколенники, современные цапки и дождевики. У нас были только руки и перчатки. Так как большую траву невозможно было вырвать голыми руками, мы использовали в качестве орудий труда собственные ножи.
За день нужно было выполоть две огромных грядки. На каждое поле ставили по одному человеку. Если бы кому-то стало плохо от жары, то этого просто бы никто не заметил. Может, только вечером спохватились бы. Я слышала, что такие случаи там уже были.
В первые же дни выяснились еще несколько моментов. За кровать хозяину придется платить 100 евро в месяц, питание, проезд – за счет работников. Как и поездка в магазин за продуктами раз в неделю. Первая зарплата была обещана через две недели. Но когда я наконец-то ее получила, то сразу захотелось плакать. Мне заплатили по 70 сантимов за час работы. Я тут же засобиралась домой. Но хозяин фермы поклялся, что следующая моя зарплата будет значительно выше. Я осталась. А в результате заработала еще меньше денег. Но на этот раз хозяйские уговоры на меня уже не подействовали».
Иностранцам тоже плохо
Благодаря «щедрости» владельца фермы текучка кадров огромная. Из местных мало кто выдерживает. Ну, разве что те, кому жить вообще негде. Вместе с Инной с работы ушли трое латгальских сезонных рабочих.
– А иностранцам хорошо платили? – интересуюсь у Инны.
– Этого я не знаю, но многие из индусов тоже не выдерживали, уходили. Рассказывали, что однажды ферму покинули сразу 20 человек. Причем ушли пешком. А до железнодорожного вокзала – километров семь. Но фермер особо по этому поводу не расстраивается. Сказал, что ожидает десять узбеков, которые должны прибыть на днях. Даже не знаю, что они будут на ферме делать. Ягод черники в этом году у него очень мало, ягоды мелкие, многие кусты замерзли, многие – засохли. Возможно, их задействуют в каком-то другом труде. Мне, к примеру, напоследок предложили перебирать польскую чернику. Слышала, что хозяин закупает ее у поляков фурами.
– Может, будет производить биологически-чистую латвийскую чернику?
– Пусть делает, что хочет. Но я туда больше ни ногой!
