Чем дальше в лес, тем меньше дров: «Европейский зеленый курс» угрожает гибелью латвийским отраслям 0
Последовательно насаждаемый Евросоюзом «Зеленый курс» грозит крахом сразу нескольким латвийским отраслям. Существует риск, что многие сотни хозяйств понесут огромные финансовые потери, а десятки тысяч людей останутся без работы.
С каждым годом Латвия вынужденно, по приказу ЕС, сокращает площадь земельных угодий, на которых разрешена хозяйственная деятельность. Вот как это выглядит в цифрах (их приводит журналист Юрис Пайдерс в «Диене»). Если в 2021 году латвийским владельцам земельных и лесных угодий пришлось фактически уйти с 107,9 тысяч га, то в 2022 году это были уже 143,1 тысяча га.
То есть всего за год людей вытеснили с 35,2 тысяч гектаров. Эти гектары остались в их владении, но — не в пользовании, ибо «Зеленый курс» запрещает там что-либо делать. С тех пор прошло больше года, и ясно, что площадь оставленных территорий изрядно увеличилась.
При этом, приводит новые цифры Пайдерс, ежегодный экспорт продукции лесопереработки превышает 4 миллиарда евро, в отрасли трудится около 20 тысяч человек в лесу и еще 30 тысяч на переработке сырья, в мебельной сфере. Ясно, что «Европейский зеленый курс» заставляет эту отрасль съеживаться все быстрее.
По оценке журналиста, уменьшение доступных лесных ресурсов на 50% приведет к сокращению рабочих мест на 25 тысяч, что окажет негативное социальное воздействие на 100 тысяч латвийцев. «Правительству, запрещая хозяйственное использование лесов, нужно компенсировать также потерю рабочих мест в краях лесохозяйственной специализации, что отзовется как на живущих в краях, так и предприятиях, так и самоуправлениях», – делает он вывод.
Звучит хорошо, но насколько это имеет отношение к действительности? Арнис Муйжниекс, глава Латвийского общества лесовладельцев (LMĪB), недавно озвучил суммы имеющихся компенсаций: за 1 гектар, на котором владельцу леса запрещена или существенно ограничена хозяйственная деятельность, платят от 50 до 190 евро в год, что не составляет и 1% от реальной стоимости леса. Не зря Муйжниекс назвал это «по сути, национализацией».
На фоне таких мизерных подачек наивно мечтать, что государство будет возмещать то, что ЕС от него возмещать не требует: потерю рабочих мест из-за «Зеленого курса».
Между тем, этот прекраснодушный, несбыточный, но очень жесткий европлан уже проехался катком по ряду латвийских отраслей народного хозяйства. И число его жертв будет только нарастать.
Взять нашу торфяную отрасль. Этот золотой телец исправно приносит Латвии сотни миллионов в бюджет. Однако его сейчас сознательно постепенно уничтожают.
По разведанным запасам торфа с Латвией не сравнится ни одна страна мира: это полтора миллиарда тонн. Если бы мы решили им отапливаться, то могли бы получить эквивалент Плявиньской гидроэлектростанции — причем на 300 лет вперед! Но мы запретили себе использовать энергетический торф. Все, что разрешено — делать из него удобрение. И даже при таких самоограничениях торфяная отрасль дает 200 миллионов евро прибыли в год и предоставляет работу 5 тысячам человек. Государству все это страшно выгодно: ему принадлежит большая часть торфяных болот, которые сдаются разработчикам в аренду. То есть деньги в госказну идут как напрямую (плата за аренду), так и опосредованно (налоги).
Но при этом правительство пообещало ЕС свернуть торфодобычу до 2030 года. Взамен ЕС заплатит компенсацию — 185 миллионов евро, то есть меньше, чем прибыль отрасли за год.
И это еще не все, что, вероятно, будет загублено во славу климатической повестки. Ведь цель зеленого курса — снизить количество выбрасываемых парниковых газов к 2050 году до нуля. Чтобы это сделать, в идеале надо уничтожить металлургию, химическую промышленность и сельское хозяйство: именно они объявлены главными вредителями. А значит, нашим фермерам надо готовиться к худшему.
Мало того, что их лишают части территорий ради поддержания биоразнообразия, на них пачками будут сыплются все новые и новые экологические требования. Взять сельхозтехнику: тракторы работают на солярке, а недалек день, когда сверху спустят требование, чтобы они работали на электричестве или водороде. Не забывайте: к 2050 году ЕС вознамерился весь свой транспорт избавить от двигателей внутреннего сгорания. Специалисты в энергетике, не зараженные климатической истерией, давно доказали: это нереально. Откуда возьмется столько электричества — при отказе ЕС от ископаемого топлива?
Где наши фермеры, которые и так едва сводят концы с концами, найдут средства на экологически нейтральную сельхозтехнику? Думал ли кто-то над тем, что лишение их свободы выбора в плане применения минеральных удобрений и средств для защиты растений может уменьшить урожаи, прибыль, а в перспективе неминуемо отразится на цене произведенной ими продукции, со всеми отсюда вытекающими?
Нет. Мы просто слепо выполняем спущенные нам сверху директивы. Но пока Еврокомиссия признает просчеты зеленого курса, пройдут многие годы. Провал в своей сахарной стратегии, например, она признала лишь через 15 лет, когда большинство заводов было уже не восстановить.
Вот и с нашим сельским хозяйством, с лесопереработкой и торфяной отраслью будет, похоже, так же. Сначала их развалят, а потом новая команда в ЕК начнет вносить коррективы, пытаясь исправить ошибки.
Собственно по этой причине фермеры и бунтуют по всей Европе, требуя отказаться от «зеленой повестки». И некоторые национальные правительства (в Польше, например) эти протесты понимают и поддерживают. Хорошо бы и наше правительство, памятуя историю с развалом латвийской сахарной отрасли, приняло сторону своих людей — соли земли. А не страшно далеких (как от Латвии, так и от реальности) европейских чиновников.
