Армандс Пуче: В ожидании праздника кладбища структурной коррупции (НПО) 0
В Латвии снова актуализируется процесс приватизации. Те, кто понимает этот случай или ассоциирует его только с недвижимостью или передачей государственных предприятий в частные руки, могут не беспокоиться. Речь не об этом случае. Это другая приватизация, которая происходила параллельно и была связана с присвоением правды, мнений и экспертизы, что на рубеже веков подхватила известная в широких кругах узкая группировка.
В наши дни её узнают по обозначению – неправительственные организации, или НПО. Но тогда всё началось с искусственно заявленной паники, что надо бить тревогу, что нигде нельзя найти открытость и ещё меньше заметно участие общества. Со временем вокруг всего этого навесили зонтики и борцов с коррупцией, создали боевые группы мнений, которые так игриво превратились в штатных экспертов по любому вопросу, касавшемуся внутренних вопросов государственной политики. Движение должно было прийти к власти и в политику, и обе цели со временем были достигнуты, превратившись во влиятельного подводного пловца.
Почему под водой? Потому что архитектура этого образования предусматривала не открытый, а скрытый метод использования власти и подчинения, потому что так можно было получить больше. Поскольку был захвачен и центр содержания общественного медиа, не было ничего проще, чем заставить общественно-политическую элиту плясать и под дудку, и под хлопки в ладоши.
Идеологи группы инфильтрировались и в силовые структуры, поэтому в Латвии вошли в привычку представления в масках, где непослушных или неудобных политиков время от времени встряхивали или публично высмеивали. И ещё эта группа занималась сливами: конкретным братьям по прессе, передачам или новостным каналам передавалась специально отобранная засекреченная информация, которую называли расследовательской журналистикой. Конечно, очень важны были те публичные персонажи, которые воспринимали это искусственно созданное явление как поход в церковь, таким образом мы заодно получили и святых мучеников или помазанных пророков, пригодных для повседневного употребления – таких как maizīši, strīķes, zatlerieši и т. п… Часть этих нарисованных на плакатах деятелей от души отдавалась своей миссии, не понимая и не догадываясь, что их просто грубо используют.
До того пятничного послеобеденного времени, когда премьер Кулберг решил ознакомиться с Советом меморандума, так называемое гражданское общество в государственном управлении и в прилегающих к нему эрогенных зонах всё устроило таким образом, как армия червей устраивает себе место у самого толстого лежачего бревна у дома.
Захват государства и его вытирание происходили очень прагматично, где даже политические партии были поставлены лишь как наблюдатели процесса. Если сейчас кто-то чего-то не понимает о воровстве государства, то надо напомнить, что в последние двадцать лет это происходит под тщательным надзором гражданского общества.
Эти круги получают за свою роль и большое вознаграждение; одним достаются советы, другим исследования, третьим гранты при лагерях нелегальных беженцев, четвёртым благодарственные грамоты от родственных зарубежных фондов.
Разве печально знаменитая поездка “Jaunās vienotības” на озеро Комо вам ничего не говорит – насколько изощрённо происходит эта игра в связке, якобы во имя интересов общества? Кстати, вы слышали, чтобы кто-то из НПО хоть что-то возразил против этого открытого подкупа латвийских политиков, который осуществил какой-то иностранный фонд? Где у нас при этом вспотели суровые надзиратели за коррупцией? Может быть, был какой-то уничтожающий исследовательский репортаж с террасы гостиницы у сказочного озера, работавший в интересах общества? Не ищите, ничего даже близко нет.
Зато у нас есть оплачиваемая латвийским государством группа экспертов по гражданской обороне в Украине, которая, вот чудо и совпадение, как-то очень тесно связана с лицами, которые когда-то примеряли плащи, устраивали поминки по олигархам или сдавали зачёты в университетах европейского открытого общества. До такой степени дошли в безвкусице, важничанье и вседозволенности, что начали исследовать настроение девушек какой-то бывшей советской республики.
А те, кто не хотел такой экзотики, остались здесь, в Риге, — анкетировать нелегальных беженцев или аккредитовывать кебабные. Эксперты, которые в рамках выдуманных конкурсов дают зелёный свет всем видам бессмысленных бюджетных трат, конечно, скрываются, утверждая, что все они международные авторитеты.
Премьер Кулбергс удивляется, что Совет меморандума за свои собрания в помещениях Кабинета министров получает вознаграждение от Государственной канцелярии. Согласитесь, 200 000 евро за 11 собраний в год — это много, но речь не о деньгах. Эти бездельники неправительственного сектора, во-первых, делегированы представлять и надзирать за хорошим управлением в государственном управлении. Где результаты работы этого совета?
Не будем забывать, что они устроили себе доступ к документам на уровне министра, следовательно — надо требовать и ответственности. Заместитель руководителя Совета меморандума называет этот порядок механизмом, который якобы защищает голоса каких-то воображаемых людей. Понимая, что “Jaunā vienotība” годами прикрывалась и поддерживалась меморандистами, она теперь в социальных болталках спешит напомнить Кулбергу, что в декларации правительства закреплено обязательство “укреплять поддержку гражданскому обществу”.
Разве Кулбергс в этой связи что-то не укрепляет? Как раз наоборот — общество наконец узнало, что происходит такое выманивание денег, встроенное в законы и акты. Кстати, этот меморандум в своё время был учреждён руками политолога Юргиса Лиепниекса при правительстве Калвитиса — он не предусматривал оплату этим кругам за сидение за правительственным столом. Но вот как всё повернулось… Ещё хуже!
Так называемые меморандисты считают, что они приватизировали гражданское общество как таковое. Что те другие, которые тоже представляют неправительственные организации, — если они не в delnās, aliansēs и providusos, если они не были на Домской площади среди поклонников kis kis, — то они не являются и не могут быть гражданским обществом.
Но допустим, что так и должно быть. Если они считают, что государство должно платить за активность неправительственного сектора, тогда просьба назвать квоты и прейскурант. Пусть к государственным деньгам получает доступ любой — в конкурсном порядке. Честно. Чисто. Ага! Это не подходит? Потому что рушится вся приватизированная схема, по которой уже выросло одно поколение, получающее деньги за чесание живота. Одни чешут животы, другие это чесание изучают. Третьи пишут о первых двух научные работы. Это не преувеличение — именно настолько примитивно они обустроили своё пространство, загребая у государства всё, что можно загрести.
Как легко было предвидеть, что теперь из всех углов полезут псевдоучёные, псевдоэксперты, псевдоакадемики, псевдолекторы из центров превосходства и демократии, из советов по этике и надзору — и громким голосом будут кричать, что Латвия в опасности. Они наверняка ещё организуют письма трудящихся и будут хвалить себя в специально созданных клипах, никому не рассказывая, что единственное, что сейчас находится под угрозой, — это комфорт самопровозглашённого открытого и гражданского общества.
Когда эти паразиты пришли в Латвию или началось их размножение, позиции нашей экономики были самыми сильными из трёх балтийских государств. Теперь наше место даёт ясный ответ, насколько велико было значение такого присутствия “открытого и гражданского общества” у столов власти, у политики, у государственных денег. Конечно, не они одни, но они — одни из главных, кто всё это продвигал или сознательно тормозил, ни за что не отвечая — ни за несделанное, ни за последствия. В отличие, например, от печально знаменитых олигархов, которых хотя бы таскают по судам или ставят к позорному столбу.
Кулбергс не один с палкой в руке — то же самое в кабинетах Министерства культуры увидел Пунтулис, и подобные бредни посеяны также во внутренних делах, где без церемоний этих инклюзивных и устойчивых теперь ставит на место министр Домбрава. Надо ставить! После министерств следовало бы проветрить и систему образования, порядок государственных закупок, все канцелярии, финансирование партий и порнографических омбудов, которые обслуживают только своих…
Не нужно бросать камень, чтобы понять, что он всегда рядом с государственным управлением попадёт в кого-то из меморандистов. Они никогда не сдадутся, чтобы охранять этот порядок, — потому что речь идёт об очень больших деньгах, влиянии и власти, которые они сами себе распределили.
Это не заслуженный статус и вознаграждение. Это безответственно и нагло выманенные ресурсы, которые этим бездельникам гарантирует созданная ими самими структурная коррупция государственного управления.
