Армандс Пуче: Если в Риге дают взятки, об этом думают и в Лондоне 0
Бывшему президенту Банка Латвии Илмару Римшевичу придется еще немного подождать, пока организованный против него, состряпанный и рассмотренный процесс дойдет до практической стадии исполнения. За что его судят? Попробуйте выполнить это упражнение на память! А остальных попрошу вернуться в февраль 2018 года…
Восемь с хвостиком лет назад по Латвии прокатился один из крупнейших финансовых скандалов. Многолетнего президента Банка Латвии задержали на предусмотренное законом количество ночей, подозревая его в вымогательстве и получении взятки. Это сопровождалось не только неописуемым замешательством — ведь столь крупного латвийского госчиновника до того никто за яйца не хватал, — но и очень хорошо организованной информационной кампанией, что, конечно, для этой среды нехарактерно.
Чтобы так синхронно сыграться, нужно готовиться. Практически на следующий день после задержания Римшевича в мировую интерактивную среду была слита и некая аналитическая статья на английском языке, которая якобы приоткрывала двери в большой беспорядок латвийской финансовой системы.
Там рассказывалось, что Римшевич создал такое влияние в банковском секторе Латвии, что столы могли накрываться только с его разрешения. Сам павший солдат еще не понял, что же именно он натворил, а какой-то иностранный журналист уже рассказывал, что
вместе со взятками наличными Илмар Нечестивый якобы не брезговал и поездками на отдых в Россию — их он тоже якобы требовал в качестве взяток.
И чтобы у латышей было ясное представление, как президент Банка Латвии выглядит на фотографиях у охотничьего стола на Камчатке, была опубликована уже ставшая знаменитой фотография, на которой Римшевич помещен среди российских политических и силовых авторитетов разного масштаба.
Фотография была хорошо смонтирована, инсценирована, что позже подтвердит и эксперт, но к тому времени корабль уже тронулся, и это никого больше не интересовало. На самом деле поддельная картинка вовсе не обязана была быть настоящей — она служила формирователем общественного мнения, где подозреваемый не имеет права что-либо требовать или объяснять.
Знаковая статья, якобы разрушившая репутацию латвийской финансовой системы, изощренно обрабатывала подсознание, внушая, что мы имеем дело с примитивным и жадным негодяем. Мало кто помнит, еще меньше кто заметил, что в те дни Министерство обороны Латвии распространило на своих сайтах заявление о том, что скандал с Римшевичем на самом деле наводит на мысль об информационной диверсии против Латвии.
В этом заявлении для прессы были точно перечислены все признаки, указывавшие на то, что кто-то очень целенаправленно атакует одного из высших должностных лиц Латвии, потому что алгоритм с механизмами запуска новостей, с расследовательским журналистом, с источниками, которые подхватили эту сенсацию и пережевывали ее дальше, — в целом был как из методичек российских пропагандистов.
Когда спустя годы я захотел найти в министерстве кого-нибудь, кто рассказал бы мне или вспомнил бы выводы того времени, — наше Министерство обороны шарахалось от тогдашних строк как от ковида. Очевидно, дергалось…
Кого на самом деле интересовало убрать Римшевича с трассы любой ценой? Кому он мешал? Легкий вопрос.
Ищем персонажа, который в те февральские дни 2018 года кричал громче всех. На переднем плане был такой выдуманный банкир Григорий Гусельников — размахивая руками, ногами и виртуальными обвинениями. В то время ему принадлежал один латвийский коммерческий банк. Вы удивитесь, если я скажу: ни один из тех фактов, которыми в те дни русский банкир с английским паспортом швырялся направо и налево, так и не подтвердился.
Ни один из процессов, которые латвийские правоохранительные органы запустили по заявлениям Гусельникова, так и не дошел до финиша, то есть до осязаемых доказательств, подтверждающих, что Римшевич был плохим. Но в мире Гусельникова это уже не имело значения — нужный плохой уже сидел на нужной скамье, где дальше работали слепые ветряные турбины правового безразличия.
Вы поняли, как Римшевичу пришили это дело? Это были заявления двух бывших руководящих кадров “Trasta komercbanka”, оба написанные в дикой спешке в один февральский вечер 2018 года — практически за сутки до того, как Римшевича начали публично обрабатывать. Конечно, совпадение.
Поскольку обоим банковским схемщикам грозили статьи за вполне конкретные преступления, следователи по экономическим преступлениям предложили этим беззаботным ребятам сделку. Если будете свидетельствовать против Римшевича, избавитесь от собственных обвинений. То, что во время судебного процесса оба чертенка отказались от этих выжатых показаний, подробно рассказав, как менты в тот вечер загоняли их в угол, — это уже дни поэзии.
Потом еще начались публичные сказочки о том, что Римшевич, будто пойманный за руку, искал и, кажется, даже нашел способы повлиять на обоих бывших банкиришек — чтобы они взяли свои слова обратно, проглотили и забыли. Но что уж нам о мелочах, ведь ясно, что одними двумя заявлениями одного из самых популярных государственных мужей Латвии не завалить. Для этого нужна была фактура, глина, закваска — и это было найдено в уже известных банных разговорах в “Taureņi”.
Если вы читали эти разговоры, то должны знать, что они были записаны без санкции судьи и, скорее всего, были смонтированы. Смонтированы так, чтобы публика поняла… Чтобы легче было показать по телевидению или в кино. Иначе как объяснить, почему всевозможные следователи не проводили экспертизу по этим подозрениям, хотя защитники требовали этого n-ное количество раз?
Также напомню, что оригиналы этих разговоров в 2015 году на архивную полку положила Юта Стрике — человек, который был присягнувшим передовиком борьбы с коррупцией. Стрике даже малейшие подозрения уже на следующее утро относила в известные ей журналистские круги, чтобы те кричали и орали, а сама — с флагом борьбы с коррупцией на баррикады или на воображаемую линию огня… А тут — ничего! Ни Стрике, ни ее союзник по KNAB и партийной линии Юрис Юрашс ничего в этих же записанных ими банных разговорах не услышали, еще меньше — предприняли какие-либо дальнейшие следственные действия. Ноль интереса!
И только когда сменилось руководство KNAB, только когда Стрике и Юрашс ушли из конторы — кто-то зашел в архив и сразу нашел золотое яичко. Среди тысяч записанных часов именно эта одна запись сразу сама пошла навстречу. Упс! Смешно, как оба упомянутых кадра из “трастовки” пытались вспомнить, что им менты подсказывают, чтобы оба их состряпанных заявления хоть немного сыгрались с “банными разговорами”, то есть с теми фрагментами разговоров, которые были выбраны в основу обвинения. И таким образом обвинение и рождается.
Велико удивление Римшевича, когда он узнает, что поездку на Камчатку, на охоту — в далеком 2010 году — якобы оплатил один из побитых финансовых гениев из “траста”. Оплатил как взятку.
Когда в ходе следствия предъявляются бумаги, факты и показывается, как одна туристическая фирма подделала свою финансовую отчетность задним числом, чтобы рассказ взяткодателя имел хоть какой-то смысл, — оказывается, что за столами доказательств играют два разных мира. Римшевич говорит, что деньги за поездку он отдал своему другу Валерию Малыгину, который был фактическим организатором и вдохновителем экспедиции, — и ни с какими другими лицами никаких расчетов не было.
На что следователи говорят — но Малыгин умер… И этого достаточно, чтобы поверить тому человеку из “Trasta komercbanka”, — хотя он не может подтвердить свои слова и память. Кстати, пока шел судебный процесс, умер и банкир. Это означало, что Римшевич в одном эпизоде обвинения оказался между двумя умершими, оба из которых годятся для дела, если смотреть со стороны поддерживающих обвинение. Нет ни одного доказательства, кроме одного заявления, что Римшевичу именно в такой форме была дана взятка.
Кстати, зачем банкирам давать взятку должностному лицу? Оказывается, чтобы тот влиял на решения Комиссии по рынку финансов и капитала.
Когда в ходе следствия выяснилось, что Римшевич ничего не мог повлиять в связи с FKTK и что ни одно решение того времени вообще не помогло предпринимательской деятельности “Trasta komercbanka”, следователи остаются при версии, которую оба банкира пытаются сформулировать в уже упомянутом крике совести. А именно: Римшевич якобы деньги взял, а работу не сделал. 250 000 якобы взял и обоих наивных и честных кинул…
Итак, через два или три года после того, как банкиры дали деньги и ничего не получили взамен, они осознают безнадежность ситуации и махнули на все рукой. Потому что 250 штук в их мире — копейки? И они ничего не делают — ни пишут заявлений, ни ищут бандитов, — чтобы проучить мошенника Римшевича. Только тогда, когда кто-то в ментовке говорит им, что их могут освободить от других серьезных обвинений, только тогда 250 000 евро — до этой цифры они тоже не доходят с первой попытки — обоим обделенным начинает казаться взяткой, которая не сработала.
В деле нет ни одного доказательства — когда, где и сколько именно Римшевич получил от честных банкиров. Ведь 250 000 же под рукой, по карману.
Кстати, когда в 2018 году Суд Европейского союза попросил латвийскую сторону представить доказательства, подтверждающие, что против Римшевича действительно выдвинуты серьезные подозрения, включая обвинение, — это был случай об освобождении президента Банка Латвии от должности, с чем освобожденный не согласился и потому искал справедливости в европейском суде, — латвийская сторона не представила ровно ни одного (!!!) доказательства.
Потому что тогда пришлось бы представить аудиозаписи, подлинность которых совершенно точно проверили бы. А если бы еще приложили внезапные вспышки памяти двух обвиняемых лиц, которые в целом являются лишь мнением двух несчастных банкиров без обоснования, — что бы о нас подумали в Суде Европейского союза? Ведь они не просили звезд с неба или сказок. Только конкретные доказательства. Тогда прокуратура говорила, что материалы дела нельзя показывать всем, что это поможет Римшевичу в дальнейшем судопроизводстве. Как оказалось — ничего подобного! Доказательства так и не всплыли, и обвиняемому от этого легче не стало.
Но теперь вернемся к печально знаменитому Гусельникову, который объяснит, почему он очень ждет обвинительного приговора Римшевичу. Почему Гусельников “печально знаменит”? Потому что он пустил по пузырю один латвийский коммерческий банк и сбежал…
Вы что-нибудь слышали о том, что этот человек объявлен в розыск, что Латвия возбудила против него дело, потому что он остался должен государству 160 миллионов? Нет, ничего такого! Но у Гусельникова против Латвии идет процесс в Лондонском международном арбитраже, где он с декабря 2017 года хочет получить от нашего государства материальную компенсацию. Потому что Латвийская Республика якобы навредила его бизнесу, где главный виновник — … Илмар Римшевич.
Фамилия Гусельникова мелькает в газетных заголовках в апреле 2017 года, когда принадлежащий ему латвийский коммерческий банк чуть было не стал владельцем украинского филиала российского “Сбербанка”. В том году украинцы национализировали активы этого российского банка, и русские делали все, чтобы вернуть этот трехмиллиардный портфель под свой контроль. Одним из способов было использовать обходные пути, обходя санкции ЕС, — через одну из стран Европейского союза. Через Латвию. Украинские спецслужбы раскрыли этот план и проинформировали не только своих, но и латышей — что на самом деле за английским паспортом Гусельникова скрываются русские в пыжиковых шапках.
Это можно было назвать хорошо спланированной российской операцией, которая, однако, провалилась. Такие провалы не забывают и не прощают. Тогда Римшевич занял вполне конкретную позицию, поддержавшую украинцев, а не скрытые намерения русских, — оставив Гусельникова с его эмиссарами в дураках. Что произошло дальше?
Осенью 2017 года в принадлежащем Гусельникову рижском банке консультационный договор заключило такое SIA “Immunitas”, которое на 100% принадлежит бывшему сотруднику KNAB Юрису Юрашсу. Да, тому самому, который во время службы ходил со Стрике за ручку… (Что там у нас в архивах KNAB в то время лежит на полочке как негодный материал?)
В конце 2017 года Гусельников подал иск против Латвии и заодно слил латвийским СМИ информацию о том, что в иске упомянуто и некое влиятельное и высокопоставленное должностное лицо латвийской финансовой системы, которое не позволило ему вести честную предпринимательскую деятельность.
Это Гусельников в феврале 2018 года участвует в открытой кампании против Римшевича — после того как KNAB задержал президента Банка Латвии, но прокуратура еще не предъявила обвинение. Ему подпевали растерянные крупные акционеры ABLV, которые таким образом — мол, да-да, все наши проблемы идут от Римшевича — встречали гвозди Министерства финансов США в гроб своей банки… Подобно Гусельникову, заявления и гипотезы ABLV о преступной деятельности президента Банка Латвии позже тоже не получили никакого продолжения. Потому что не было доказательств.
Однако Гусельникова не интересовали проблемы ABLV, он решал свои. В его схеме нужна была голова Римшевича на подоконнике, потому что тогда были шансы выиграть в международном арбитраже. Потому что осужденный за взяточничество глава центрального банка — тяжелый аргумент не в пользу государства. Когда Римшевич в прошлом году по просьбе Лондонского арбитража прибыл давать показания в защиту Латвии, в зале суда почему-то находились и те рижские следователи, которые в феврале 2018 года проводили оперативные действия на рабочем месте и по месту жительства президента Банка Латвии, те самые, что писали те знаковые первые протоколы. Профессионалы, которые в тот день у Биг-Бена почему-то нервничали.
И еще, оставаясь там же, в Лондоне: российские оппозиционные политики, сбежавшие в этот город от кремлевской реальности, в прошлом году открыто говорили, что уголовный процесс в Риге против какого-нибудь неудобного человека можно устроить за 50 000 евро… Наверное, это неправда, да? Ведь нет же фактов, нет доказательств, нет случаев. Что является фактом: в скандальном деле Римшевича за эти годы сменились четыре судьи; в последние два года, когда процесс перешел в окружной суд,
суд не задал обвиняемому, бывшему президенту Банка Латвии, ни одного вопроса. Потому что вопросы ведь не обязательны, если в деле все сшито и устроено правильно. Так же как не обязательны и свидетели, если обвиняемый этого требует.
Когда я закончил книгу “Похоронить заживо у виселицы”, которая разбирает и ставит вопросы по этому уголовному делу, кто-то в городе сказал мне, что у Римшевича нет никаких вариантов выбраться и что написанный мной номер пустой, и все в таком духе. Но я ведь писал не для того, чтобы кто-то выбрался. Это было о головах, предназначенных для мышления.
