Петерис Апинис: Этично ли врачу использовать искусственный интеллект? 0
«Да», — я без запинки ответил на вопрос уважаемого пациента — профессора и мыслителя. Уважаемый профессор посоветовал мне подумать над этим вопросом больше и изложить своё мнение публично, потому что люди вполне хорошо понимают искусственный интеллект как текстовый редактор, создателя изображений, автора презентаций, но как только видят, что врач что-то спрашивает у искусственного интеллекта, — пишут жалобы в министерство здравоохранения, инспекцию здравоохранения или в программу «de-facto».
Признаюсь, — я много использую искусственный интеллект, особенно часто — при поиске информации в цитируемой литературе, при переводе статей зарубежных авторов, например — с иероглифов.
Но до появления искусственного интеллекта в ноутбуке мне пришлось прожить более 60 лет, и всё это время моей базой данных служили книги, журналы, записи коллег и лекции. Но больше всего — работа вместе с профессором Илмаром Лазовскисом над двумя уникальными книгами. Поэтому я решил прежде всего напомнить уважаемым читателям о Великом профессоре (Professor Magnificus) Илмаре Лазовскисе (1931–2003).
Судьбой профессору Илмару Лазовскису было предназначено стать продолжателем выдающейся латышской школы интернистов, основы которой заложил профессор Мартиньш Зиле, а развитию которой способствовал профессор Кристапс Рудзитис. Наиболее характерные черты этой школы — внутренняя медицина во всём её великолепном многообразии с углублённым интересом к тому или иному специфическому направлению, что, с одной стороны, дополняется философией медицины, а с другой — медицинской терминологией.
Интерес профессора был связан также с медицинской этикой и историей, а в философии медицины и науки — с феноменологическим подходом, а также с теорией хаоса (нелинейной динамикой) во внутренних болезнях. Профессор опубликовал 600 работ, в том числе 17 книг.
Самая значительная книга Илмара Лазовскиса «Клинические симптомы и синдромы» вышла в 1971 году на латышском и русском языках. Вышло ещё несколько изданий, пока в 2001 году книга «Клинические симптомы и синдромы» не была опубликована в издательстве Nacionālais apgāds в значительно переработанном и дополненном виде, причём на трёх языках — латышском, русском и английском.
Эта книга до сих пор имеется и востребована в крупнейших университетских библиотеках мира. Феноменально, что в России книга неоднократно издавалась нелегально (только на русском языке), её можно было купить на российских книжных рынках, но профессор об этом издании не был ни информирован, ни получил какого-либо гонорара.
Мне в жизни повезло, потому что у меня была возможность работать вместе с Илмаром Лазовскисом и честь быть редактором великого издания 2001 года его книги «Клинические симптомы и синдромы».
О каждом синдроме, который был включён в его «Клинические симптомы и синдромы», у профессора была своя история, алгоритм, эпизод из памяти или пациент, которого он видел, часто с похожими проявлениями болезни, но не с конкретным диагнозом.
Мне кажется, что профессор знал все симптомы и синдромы своей книги, и компьютер его мозга был открыт при осмотре каждого неясного пациента. И всё же — у него были фантастические записи на маленьких листочках, которые на самом деле и были его искусственным интеллектом.
На мой взгляд, книга Илмара Лазовскиса «Клинические симптомы и синдромы» — самая значительная работа в медицине из всех, что были созданы в Латвии.
Почему это длинное вступление? Просто потому, что в медицине никогда нельзя знать всё. В медицине никогда нельзя знать даже большую часть в пределах собственной специальности. Медицину мы изучаем всю свою жизнь. И всегда будут вопросы, ответы на которые придётся искать уже после того, как у какого-то пациента какой-то симптом, синдром, побочный эффект увидишь впервые, и сам будешь растерян от того, что видишь или наблюдаешь на изображении визуальной диагностики.
По совпадению, в тот момент, когда я уже писал этот рассказик, позвонила знакомая журналистка из онкологической больницы и спросила, можно ли применять прегабалин вместе с химиотерапией. Я не невролог, и никакого опыта с прегабалином у меня нет. Пока мы разговаривали по телефону, мне удалось найти хорошее описание положительного опыта применения этого препарата как у пациентов лучевой терапии, так и у пациентов химиотерапии.
Я всегда завидовал людям с таким «жёстким диском» мозга, в котором можно накопить огромный объём информации. В моей жизни одним из таких людей был Илмар Лазовскис, но даже он не знал всех известных в мире симптомов и синдромов. Сейчас всё иначе — интернет-ресурсы дают возможность быстро узнать больше. И это в интересах пациента — чтобы врач умел находить информацию в сети.
Так каково же моё мнение об искусственном интеллекте во время приёма пациента? Если компьютер в кабинете врача включён, то искусственный интеллект уже участвует в разговоре врача и пациента. Правда, существенно, чтобы этот искусственный интеллект действовал в кабинете как помощник, а не как лицо, принимающее решение.
Почему же врачу использовать способности и знания этого помощника? Искусственный интеллект помогает анализировать большие объёмы данных, результаты визуальной диагностики или лабораторных исследований. Технологии могут снизить долю человеческих ошибок в диагностике и в планировании доз лекарств.
Мне кажется, что использование искусственного интеллекта экономит время, именно то время, которое необходимо для разговора с пациентом.
Врач никогда не должен полностью полагаться на руководства и алгоритмы или перекладывать ответственность на алгоритм (даже если этого требуют постановления Кабинета министров и инструкции министерства здравоохранения). Если искусственный интеллект предлагает диагноз или план лечения, задача врача — критически оценить данные, учитывая уникальную ситуацию конкретного пациента, анамнез и сопутствующие заболевания. Окончательное решение и юридическая ответственность лежат на плечах врача.
Важно — при использовании искусственного интеллекта не следует вводить в инструменты искусственного интеллекта данные пациента, симптомы, а также результаты обследований. В мире созданы специально сертифицированные программы, предназначенные для медицинских нужд, которые соответствуют строгим стандартам защиты данных. Правда, эти инструменты недешёвы.
Как общедоступные, так и дорогостоящие платные инструменты искусственного интеллекта полны и предубеждений, и ошибок. Врач должен осознавать технические границы инструмента и возможные ошибки. Зато искусственный интеллект очень хорошо подходит как вторая пара глаз. Мне ещё больше нравится использовать искусственный интеллект при поиске редких заболеваний, синдромов, методов терапии или при фильтрации огромного объёма литературы.
Этика здесь заключается в балансе технологии и человечности — искусственный интеллект может вычислять и обрабатывать данные за доли секунды, но только врач способен выслушать пациента с эмпатией, понять его страхи и принять наиболее этически сложные решения. Кажется, пациенту было бы полезно знать, что искусственный интеллект используется в процессе его ухода, особенно если это влияет на медицинское решение. Искусственный интеллект не должен создавать дискриминацию или ухудшать помощь какой-либо группе пациентов.
